Центаурея, Колющая Быков

Зимняя охота

Морозное декабрьское утро озарилось первыми, совсем еще слабыми солнечными лучами. Кое-как, медленно, сонно, будто неохотно солнце выбралось из-за иссиня-сизой полосы густого леса и взошло над Липовским озером, но желаемого тепла не давало. Снег и белесые, в подпалинах стволы берез окрасились в нежно розовый цвет. Солнечный свет захватывал все больше и больше, непоколебимо отодвигая и сокращая длинные синеватые тени к подножью деревьев. От печных труб, торчащих над скрытыми под снежными шапками избами, заструились столбы косматого дыма, а от церкви потек над озером, селом и лесом дивный, мелодичный перезвон колоколов.

Вскоре пустынный берег и березовую рощу нарушил гвалт людских голосов. Облюбовав просторную поляну в березовой роще еще накануне и вернувшись туда же на рассвете, угрюмый, жесткий с подчиненными на слово дворецкий отдавал приказы, чинно выхаживая по снегу в тяжелом тулупе. Приехавшие с ним вместе дворовые мужики спешно выполняли распоряжения, стараясь угодить, как Никифору Степановичу, так в его лице и графу Вяземскому. Они вытоптали и расчистили снег, развели костер, поставили кухню и обустроили легкую, переносную беседку.

В День рождения старшей внучки Натальи Львовны граф взялся организовать пикник на природе, невдалеке от собственной фамильной усадьбы. Заодно Игорь Арсеньевич был намерен побаловать себя и гостей конной прогулкой верхом и зимней охотой на зайца. Благо, день обещал быть тихим, ясным и морозным, что только располагало к удачной охоте, так как в ветер гона не слышно, а в иней заяц западает и лежит так крепко, что и не найдешь.

Егеря с приставленными к гончим собакам охотниками-выжлятниками прибыли на место чуть позже, а вскоре показалась вереница графского гужевого поезда. К месту пикника сам граф Вяземский с друзьями приехали в лихих, быстроходных санях с ковровым задком и мягким сиденьем. Сопровождающие верхом на лошадях лакеи выглядели так браво, словно были подобраны из гусар.

Следом за ними приползли тяжелые, неуклюжие и старомодные барские возки, укутанные коврами и меховыми попонами, и обитые медвежьим мехом по окнам, чтобы не дуло снаружи и сохраняло тепло внутри. Дети, как графские, так и дворовые, первыми вырвались из заточения в душных крытых повозках, ринувшись по поляне и среди берез врассыпную, за ними следом выбрались дамы, няньки и горничные.

Высокий, подтянутый мужчина с характерной военной выправкой и густыми усами оставил компанию своих друзей и направился навстречу супруге. Не смотря на обильную седину, властно захватившую голову, осы и бакенбарды графа, Игорь Арсеньевич выглядел лет на пятьдесят, хотя давно уже разменял седьмой десяток.

Мария Ильинична, напротив, совершенно не растратила жгучей темноты волос, лишь слегка посеребренных сединой. Эффектная высокая, стройная женщина, лишь слегка расплывшаяся в талии, еще ловила на себе внимание мужских взглядов, хотя и была верна своему мужу всю долгую, совместную жизнь. Кроме четких, словно прорисованных черт лица, женщина обладала некой волшебной, легкой, будто притаившийся на губах улыбкой. Последняя была такой искренней и чарующей, что тотчас же располагала к общению, словно каждый, с кем говорила графиня, был ей близким и родным.

- Не умаялись в дороге, матушка? - ласково поинтересовался граф Вяземский у своей супруги.

- Merci, Игореша, - с нежной улыбкой ответила пожилая женщина. - В возках вполне комфортно, а главное тепло. Вас самих-то не укачало в санях? Вы так лихо умчались со двора, я переволновалась.

- Полно-те, родная! - крякнул он, разглаживая густые усы. - Я бы и верхом домчался.

- Hop là! Да, с саблей наголо, - закончила за мужа графиня.

- А то! - молодецки расправил плечи Игорь Арсеньевич.

- Не сомневаюсь в твоей уверенности, - продолжила Мария Ильинична. - Но... не пора ли подчиниться течению времени и признать, что ты более не так молод, как раньше? Honte à toi, mon cher.

- Пусть Лев считает свои годы! Мои не трожь, - фыркнул старый граф. - К слову, а где он сам?

- Так тут должен быть... я видела они с Ниночкой в один возок сели, - сказала пожилая женщина, оглядываясь и ища взглядом сына. - Лева, mon cher garçon, где ты? Тебя папенька кличут.

- Fi! Ô, mon Dieu! Какой позор на мою седую голову, - недовольно пробурчал Игорь Арсеньевич, развернулся и зашагал к своим гостям, не дожидаясь появления сына. - Пятый десяток "мальчику"... а он все за мамкину да женину юбки норовит удержаться.

В отличии от отца, Лев Игоревич был человеком приземистым, сутулым, склонным к полноте. Он давно отпраздновал свой сороковой юбилей, но седина не успела затронуть его некогда кудрявые локоны. Голова Льва Игоревича быстро стала гладкой и блестящей, как бильярдный шар. Военную карьеру по стопам отца мужчина обошел стороной, но успешно занимался финансами в главном кредитном учреждении страны, учрежденном несколько лет тому назад на основе реорганизации Государственного коммерческого банка. Впрочем, работа в чине чиновника в Центральном банке была мало популярной из-за сложных условий труда и невысокой заработной платы, по этой причине Лев Игоревич очень старался выслужиться и тайно лелеял мечту о переводе в Министерство финансов, которому этот банк и был подведомствен.

Мужчина с трудом выкатился из возка, схватившись за любезно предоставленную его собственной супругой руку, тяжело вдохнул свежий воздух полной грудью и засеменил к матери. Его одутловатое и нездоровое из-за пристрастия к алкоголю лицо тотчас же раскраснелось на морозе, а солидное брюшко топорщилось из-под распахнутой шубы.