Центр Магических Искусств

ГЛАВА 5

Зал пространственной магии отличался от всех остальных. Здесь не было стен в привычном понимании. Лишь бесконечная серая дымка, в которой вспыхивали искры переходов. Я вошла и замерла, забыв, как дышать.

У дальней арки, спиной ко мне, стоял правитель Морган. Владыка этого мира. В костюме, с небрежно закатанными рукавами, он собственноручно выплетал энергетическую сеть портала.

Его движения были точными, хищными и завораживающе грациозными. Он почувствовал мой взгляд раньше, чем обернулся.

– Летта, – произнес он, и мое имя в его устах прозвучало как ласка. – А я знал, что ты зайдешь.

Я сглотнула, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Локри здесь – это было подозрительно. Морган здесь – это было... опасно.

– Вы? – только и смогла выдавить я. – Мне сказали, что Вы будете вести у нас порталы? Весь год?

– Весь год, – подтвердил он, приближаясь ко мне с грацией большого хищного кота. – Решил, что скучная работа во дворце подождет. А вот наблюдать за тем, как юные дарования постигают ткань реальности... это бесценно.

Он остановился в опасной близости. Так близко, что я физически ощутила жар, исходящий от его тела, и этот дурманящий запах... Запах грозы, озона после вспышки молнии, смешанный с чем-то глубоким, терпким, древесно-пряным. Сандал? Или просто запах мужчины, власти и силы, замешанный в один коктейль, от которого мысли путались, а в голове воцарился туман.

Я заставила себя поднять взгляд. И чуть не пожалела об этом. Морган был... непозволительно красив. До зубовного скрежета, до желания то ли убежать, то ли, наоборот, шагнуть вперед и коснуться руками этого совершенства. Он стоял в строгом костюме, в учебном заведении, но он стоял как живое оскорбление всем правилам приличия.

На нём был идеально скроенный темно-синий костюм. Ткань, мягкая и дорогая, облегала фигуру так, словно её шили лично для него боги портновского искусства.

Пиджак, застегнутый на одну пуговицу, открывал взгляду белоснежную рубашку тончайшего льна и намек на ключицы, которые хотелось проследить взглядом дальше, под ткань.

Рукава пиджака были чуть подвернуты, открывая запястья. Сильные, с рельефными венами, которые выдавали физическую мощь, скрытую под этой аристократичной оболочкой. А под оболочкой было чему скрываться.

Я не могла не заметить, как идеально сидит на нём этот костюм. Широченные плечи, которые расправляли ткань, делая его фигуру похожей на перевернутый треугольник. Идеал, к которому стремились многие мужчины и о котором вздыхали женщины.

Грудная клетка, мощная, как у хищного зверя, плавно переходила в рельефный пресс, который угадывался даже под тканью рубашки, стоило ему сделать хоть одно лишнее движение. И бедра. Узкие, хищные, породистые. Ткань брюк облегала их безупречно, подчеркивая длинные, сильные ноги.

Он стоял так, словно готов был в любой момент сорваться с места, прыгнуть, ударить, и при этом оставался абсолютно неподвижным, статуарным. Но лицо... Лицо Моргана было отдельным произведением искусства, ради которого стоило пойти на грех.

Черные, как смоль, волосы были зачесаны назад, открывая высокий, благородный лоб и безупречную линию роста волос. Небрежная прядь у виска, казалось, была создана для того, чтобы её поправляли женские пальцы.

Его брови были темные, выразительные, с легким изломом, который придавал лицу вечное выражение надменности и скрытой насмешки. И эти глаза... Глаза цвета расплавленного янтаря с золотыми крапинками, которые, казалось, светились изнутри собственным светом. В них была глубина, в которой хотелось утонуть, и опасность, от которой хотелось бежать без оглядки.

Когда он смотрел на меня вот так, в упор, создавалось ощущение, что он видит не только лицо, не только тело, а саму душу, до самого дна, со всеми тайнами и страхами.

И это совершенство украшали прекрасные точеные скулы. Высокие, острые, словно вырезанные из камня скульптором, который знал толк в мужской красоте. А губы... Четко очерченные, чувственные, с чуть более полной нижней губой. Губы, которые умели отдавать приказы, от которых армии шли в бой, и целовать так, что женщины теряли голову и забывали собственное имя.

В этом я была уверена. Похвастаться большим опытом за плечами я не могла, но разных книжек и фильмов на Земле я посмотрела достаточно, чтобы уметь ценить мужскую красоту. Но для меня всегда душевная красота стояла на первом месте, а вот внешней красотой, как раритетной картиной, я могла просто полюбоваться.

Он был из тех мужчин, на которых женщины оборачиваются на улице, провожая взглядом до самого поворота. Из тех, о ком шепчутся за спиной, вздыхая и мечтая о запретном. Из тех, чьи портреты хранят под подушкой, рисуя в воображении сцены страстной, невозможной любви.

Сексуальный. Брутальный. Опасный. И он стоял сейчас передо мной, в полушаге, а смотрел так, словно я была единственной женщиной в мире. Он раздевал взглядом, словно прикидывая, как я буду выглядеть без этого строгого ученического платья.

Передо мной стояло тело воина и правителя, созданное для того, чтобы внушать страх врагам и желание женщинам. Но внешность, это лишь оболочка. Фантик, в который была завернута бомба замедленного действия.

Я знала от тёти Лияр о её многочисленных подругах, которые были любовницами правителя. Использованные и выброшенные, они просили его пощады.