Цепь императора. Факультет невезучих

Глава 3

Директор Остерман поморщилась и осторожно пошевелила пальцами ног в узких туфлях: новая обувь на высоком каблуке была беспощадна. Ей пришлось встречать у парковки тех, кому не повезло стать избранными, а после провожать их до павильона "Миловида", за которой прятались от людских глаз учебный корпус НИИ магии и кампус для студентов. Про себя Остерман называла молодежь, призванную на ритуал, факультетом невезучих, и жалела их, юных и полных надежд, разбившихся о суровую реальность.

– Остерман, приветствую. – Завкафедрой энергетических потоков, Артемий Солоницкий, подкрался тихо, как и всегда. – Ну что? Маленькие снобы собрались?

– Воздержись от комментариев, Артемий, – директор изогнула идеальную бровь. – Они пришли сюда, чтобы исполнить свой долг. Они имеют право на недовольство и раздражение. Если нам придется терпеть их выходки, мы потерпим. Если нужно будет испытать на себе их снобизм, мы и это переживем. Просто делай свое дело, обучай.

– Как скажешь, Ирина Германовна, – Артемий, не получивший свою порцию сплетен и злословия, нахмурился, но не ушел; так Ирина поняла, что поступила правильно, пригласив Солоницкого на факультет. Потомок захудалого рода, скорее мещанского, чем дворянского, не отличался благородством помыслов, однако, долг свой знал, вдобавок неплохо владел предметом. Его кафедра сделала несколько полезных открытий и облегчила жизнь многим.

– Да будет тебе, – Ирина улыбнулась. – Сейчас пересмотрим всех, а потом обсудим каждого. Кстати, видел на какой машине приехал Апраксин? Сколько твоих окладов? Тысяча? Артемий, верь мне, натерпимся мы от этого факультета невезучих.

– Звучит странно, – невысокий и крепкий Солоницкий подобрался ближе. – На их фоне невезучие мы.

– Зато мы счастливо избежали насильственной случки. И не надо так смотреть, ты знаешь что я думаю о Цепи.

– Мне ли не знать. Сколько раз ты срывала голос, доказывая Совету не гуманность ритуала? Помню, хрипела как Джигурда. Кстати, а что делать с Юсуповой? У нее дополнительный дар, неопределенный, кстати. Еще Суворова, она, кажется, влияет на животных, и Разумовский, чертов пироман. У нас четверо с мощным выплеском, плюс его высочество, и все размещены поодиночке. Александре достанутся апартаменты в дальнем крыле корпуса? Мрачная комнатенка, если разобраться. Ее отец на особом счету у императорского дома, девочка не нажалуется?

– Артемий, они все будут жаловаться, – Ирина улыбнулась иронично, понимая, что все сказанное не самая большая проблема. – Представь себе Мари Волконскую-Ловыгину в одних апартаментах с Еленой Зотовой. Вот она точно поднимет вой.

– Апраксину придется жить вместе с Шуваловым, но я знаю, что они приятельствуют. Семен Львович обронил как-то, что эти двое близкие друзья его высочества Александра Романова.

– Знаю я эту троицу, – Ирина кивнула. – Алекс Романов, Коста Апраксин и Ники Шувалов. Баловни судьбы.

– Не такие уж и баловни, если угодили под Цепь.

– Династические браки им не в диковинку. Но, да, тут выбор ограничен, – Ирина поправила прическу. – А как выглядит Юсупова? Никогда ее не видела. Она не посещала вечера Совета, не бывала на лекциях в НИИ.

– Думаю, она выглядит хорошо, – хмыкнул Солоницкий.

– Очень информативно, ну просто очень, – Ирина скривилась. – Артемий, ты бы хоть рубашку выгладил. Тебя корова жевала?

– Отнюдь, не жевала. Это мой принцип. Помятый профессор выглядит убедительно. Это намек на то, что кроме науки меня ничто не интересует.

– Солоницкий, опять ты врешь. Семен Львович рассказал мне, что ты проигрался в пух и прах. Долг отдавал энергией? Иссох, и нет сил на глажку? Кстати, где моя полусотня? Некрасиво плодить карточные долги, – Ирина протянула ухоженную руку с алым маникюром. – Где мои деньги?

– Где, где... – нахохлился зафкафедрой. – Ты же сама не выписала мне премиальных. И с каких, пардон, шишей я должен с тобой рассчитаться? Впрочем...

– Что? – Остерман знала этот взгляд Солоницкого, потому и насторожилась. – Артемий, прокляну! Говори уже!

– Я знаю, кто будет куратором на ритуале, – зафкафедрой гордо выпрямился. – Продам информацию за половину полусотни.

– Кто? – Ирина неожиданно для самой себя вздрогнула.

– Остерман, – взгляд Артемия потеплел, – ты только не нервничай, ладно?

– В каком смысле? Артем, что? Что?!

– Комиссию по соблюдению ритуала возглавил Эмир Османоглу. Он приедет завтра.

Ирина покачнулась, но мгновенно взяла себя в руки: взгляд ее заледенел, губы плотно сжались. Все ее существо сейчас будто раздвоилось, развалилось на две части: на ту, которая счастливо встрепенулась и ту, в которой взвилась старая обида, боль и непередаваемое чувство утраты.

Эмир Османолгу, единственная и огромная любовь Ирины Остерман, стал наказанием и даром одновременно. Их роман, так грубо прерванный двадцать лет тому назад, оставил глубокую и незаживающую рану в сердце директора НИИ магии.

– Его назначили буквально вчера. Я так понял, что кто-то помог ему получить пост председателя комиссии. Странно, если учесть, что должность не так, чтобы привлекательна. Остерман, а ты не думаешь, что он сам педалировал…

– Хватит об этом, – Ирина резко оборвала завкафедрой. – Если ты позволишь хотя бы одно слово на эту тему, я перестану говорить с тобой. Это ясно?

– Хорошо, – Солоницкий пригладил волосы. – Если нужна помощь, ты знаешь, что я всегда готов. У тебя, Остерман, нет друзей, кроме меня. И не надо так смотреть, ты сама виновата.

Ирина кивнула и отвернулась, глядя на красивейший пруд резиденции российских императоров, понимая, насколько была глупа, полагая, что изжила свою любовь. При одном упоминании имени Османоглу заледеневшее сердце Остерман дрогнуло, душа – встрепенулась и приготовилась к страданиям.

В тот миг, когда Ирина собралась выругаться, ее мироощущение изменилось: напряженные плечи расслабились, дыхание выровнялось, сердце забилось ровно. Остерман давно не испытывала подобного умиротворения и душевного покоя.