Цепь императора. Факультет невезучих

Глава 4

– Александра, вам сюда. – Приятная во всех отношениях дама средних лет указала Саше на большую дверь. – Это очень старая комната, но мы сделали все, что смогли. Знаете, не всем достались собственные апартаменты.

– Спасибо… – Сашенька запнулась, припоминая имя добрейшей дамы, – Марина Ивановна.

– Не на чем, – дама улыбнулась приветливо и несколько сочувственно. – У вас единственной свой вход с улицы. Я уверена, что вы не будете злоупотреблять этим и отлучаться из кампуса без согласования с администрацией. Я ведь не ошибаюсь?

– Я не буду, – Саша по обыкновению застенчиво улыбнулась и снова взялась за ручку своего чемодана.

– Это замечательно, – дама удовлетворенно кивнула и протянула Александре конфетку. – Большая столовая в северном крыле. До встречи.

– Спасибо, – прошептала Саша в спину уходящей Марины Ивановны и уставилась на ириску.

Впрочем, через секунду Сашка уже открывала дверь своей комнаты, опасаясь увидеть там модный минимализм в серых и бежевых тонах, идеальные поверхности и унылые однотонные обои.

– Ой...

Небольшая по современным меркам комната очаровала Сашу мгновенно! Светлые стены, малюсенький камин без вычурной лепнины, кресла и диван в английском стиле с милой обивкой в клеточку. Большой платяной шкаф на толстых ножках, массивный рабочий стол и кровать в алькове, укрытая клетчатым пледом. Несколько старинных настольных ламп добавляли уюта и ощущения загородного дома. Но более всего обрадовали окна от пола до потолка и стеклянная дверь, выходившая прямо в парк, а точнее, в дальнюю его часть, ту самую, в которой было тихо, чисто и безлюдно.

Слева от входной двери оказалась еще одна – неприметная и очаровательно потертая. За ней Сашенька нашла ванную комнату и еще долго хохотала, глядя на огромную лохань, которую украшали бронзовые ножки в виде лапок чудовищной птицы.

– Интересно, а простыни тоже в клеточку? – княжна стерла со щек слезы смеха и пошла к кровати.

Мгновение спустя, она получила ответ на свой вопрос: постельное белье повторяло рисунок обивки дивана.

– Как чисто, – Саша счастливо вздохнула. – Надо бы своровать больше магии, чтобы все так и оставалось.

На радостях девушка шевельнула пальчиком: ворс коврика перед диваном взметнулся и улегся обратно, но уже причесанным и вполне гладким.

Еще половину часа Саша тратила бесценную энергию, которой успела напитаться во время короткой и внятной речи мадам Остерман; рядом стояли отпрыски известных родов, переполненные магией, нервные и напуганные неизвестностью, вот этот эмоциональный излишек и своровала дочь Юсуповых, а теперь наслаждалась магическим «перееданием» и тратила богатство, чтобы сделать свое жилище уютным и опрятным.

Шкаф наполнился широкими джинсами Саши, безразмерными худи и необъятными футболками. Среди этого сомнительного набора чуждой выглядела форма факультета: коричнево-золотистый жилет, клетчатая юбка в тон и белоснежная рубашка. На лацкане красовался вензель императорского дома Романовых и полное имя княжны.

– Жаль, нельзя самой себе творить одежду, – вздохнула Саша, зная, что этим вопросом мучилось не одно поколение магов: с готовкой и уборкой таких проблем не было, а вот игла, нить и ткань поддавались воздействию далеко не всем и не всегда.

Когда вещи из чемодана были разложены, а сам он удачно уместился в шкафу, Саша взяла телефон и вышла в парк поболтать с братом. В разговор встряла мама, позже – папа. Но все закончилось долгой беседой с Лизой, которая интересовалась, если ли в кампусе симпатичные мальчики. Саша ответила на все вопросы очень подробно, зная как-то, что ей сейчас лучше, чем семье: сегодня она была в статусе героической жертвы, а родные сокрушались по этому поводу.

– Как тихо, как хорошо, – девушка убрала телефон в кармашек, раскинула руки и прикрыла глаза. Она надеялась на тишину и одиночество, но просчиталась.

– Саша, привет! – из-за дерева буквально выпрыгнул забавный Игорь Лопухин.

Девушке осталось лишь скрыть досаду и улыбнуться:

– Привет. Мы соседи?

– Н-е-е-е-т, – парень смешно помотал головой. – Я тебя искал. Слушай, давай держаться вместе? Мы оба аутсайдеры. Тебя никто не знает, а меня – наоборот. Ты слышала о коллапсе Толстого? Ну его еще называют Наташкиным.

– Дом на Пречистенке? – Саша не смогла сдержать улыбки: во-первых, у Игоря была исключительно забавная мимика, а во-вторых – она прекрасно знала, почему коллапс прозвали именно так, а не иначе.

Название – «Наташкин» – шло, как ни странно, от Наташи Ростовой, и все потому, что в московском доме графа Лопухина на Пречистенке после Октябрьской революции открыли музей Льва Толстого. Поговаривали, что великий писатель, состоявший в родстве с Лопухиными, нередко бывал с ними в ссоре и все по причине скверного характера. После смерти Толстого коллапс образовался прямо посреди большой гостиной особняка: из него частенько вылетали дубовые листья и слышался девичий голос, звавший Андрея. Все гости известного дома испытывали непреодолимое желание танцевать, а вот люди, которые поселились в непосредственной близости от особняка, вели себя странно. Выражалось это в безудержном человеколюбии, тяге к проживанию в глухой деревне и фанатичном пристрастии к прогулкам босиком.

– Смешно? – Игорь не обиделся. – Мне и самому смешно. Подожди, меня еще будут называть Наташей.

– Не самый плохой вариант, – Саша попыталась утешить милого парня. – Интересно, а как будут называть меня?

После ее вопроса Игорь задумался и надолго; его лицо стало серьезным, голубые глаза потемнели.

– Сююмбике*? – предположил Лопухин.

– Игорь, это тяжело выговорить. И я на нее не похожа.

Игорь снял очки, поморгал, потом надел их снова:

– Похожа. Только лучше, – он помолчал: – У тебя очень красивые глаза, Саш. Как блестящий горький шоколад. И улыбаешься здорово.

Александра знала, что нужно поблагодарить за комплимент и ответить парой приятных слов, но не смогла. В тот самый миг она отчетливо поняла, что мечта ее мамы сбудется: Саше придется стать женой вот такого «Игоря», мага второй, а то и третьей ступени. Простого, спокойного, ровно такого же, как и она сама. Вся ее жизнь станет известна на десятилетия вперед: дружные семьи, вечера в кругу близких, поездки на велосипедах и самокатах, полеты к морю, походы по экологически чистым местам, забота о детях, которым придется бывать на тысяче разных кружков и секций. Апофеозом этого союза станет монаршая грамота о преданности императорскому дому и подарок в виде старинной табакерки, иконы или картины кисти известного художника.