Цепи и хрупкая свобода

1

Мстислав:

Из-за решётки еле виден лес огромных гектаров, запах плесени и сырости, завладел моими рецепторами, которые перестали различать приятный аромат и вонь ржавеющего железа. Гул, отдающийся из соседних камер, каждый раз выводит меня из себя, помыкать этим уродами намного проще, чем заткнуть. Изо дня в день я не перестаю помнить, за что я здесь оказался, срок ареста подходит к концу, через два месяца и три дня меня выпустят из этого убогого места. Навыки в программирования не улетучиваются, а проплывают формулами, командами, папками во снах. В моей голове миллион различных способов, как взломать систему безопасности государства или найти информацию для собственного пользования. Но последний раз, который оказался для меня фигурирующим в моём деле и учёте, произвёл на окружающих не утешительную славу в мой адрес. Государство платило мне огромные суммы денег в различных купюрах и размерах, но и этого оказалось мало для такого эгоиста, как я. Мне было важнее вывести на чистую воду людей, которые обманом покушались на заработок моей семьи, они считали, что пока я сохраняю конфиденциальность им ничего не угрожает, но зашифрованные данные в моих носителях были далеко не безобидными. В любом случае они были бы правы, если желали засекретить свои данные и акции, для нововведения на новые биржи, но помыкать моей семьёй, чтобы я сдался было слишком глупо с их стороны, такому безжалостному человеку, как MR не были страшны уловки или блокировка счетов. В моём электронном кошельке лежит сумма, которая могла бы возместить убытки ВОВ, но им не обязательно об этом знать, пока меня считали сторожевой псиной, я был хитрым лисом, который действовал в своих целях и достигал поставленных целей.

-Что с тобой?

-Всё нормально.

-Ты бы себя видел – хохотнул мужик.

-Что это значит?

-Ты выглядишь, как разъярённый лев, но не стоит там сильно пугать бедный потолок, ты же здесь не один, а он может не выдержать такого яростного взгляда и пасть к твоим упругим ногам, сынок.

-Не беспокойся – сухо ответил я.

Старик семидесяти лет сидит в тюрьме не первый год, за взятку и коррупции, которые привели к распаду компании электроприборов по его вине. Жизнерадостный, всепрощающий, наивный мужчина делит со мной тюремную камеру четыре на четыре, мы оба сидим не первый год в замкнутом кубе, который давит на мозги. Каждый месяц к нему приезжает светловолосая дочь, которой только исполнилось восемнадцать лет, а это значит, что, скорее всего в этот раз она приедет без психолога, которая пресекала каждый мой жест и слово, сказанное в адрес белокурой девочки. Мне было невыносимо смотреть на то, что манило, но было недоступным вопреки всему. Маленькая фея с белокурыми волосами по колено, и голубыми глазами похожими на океан, хлопала своими длинными ресницами и вводила меня в транс. Собственный мозг кричал о том, что она не то, что может быть украдено или съедено хищным зверем в тёмную ночь, но когда это я слушал здравый рассудок. При виде её, мне хотелось подорваться, укрыть её от голодных глаз заключённых, которые ясное дело жаждали тесного контакта с женщиной, которого у них не было уже долгое время. Изредка поглядывать в её сторону было мимолётным подарком, который я желал при каждой встрече, женщина психолог, которая неодобрительно поглядывала в мою сторону, готова была выколоть мне глаза, чтобы я прекратил таращиться на тогда ещё не совершеннолетнюю девочку.

-Сынок, почему ты не с кем не разговариваешь, кроме меня?

Мне сказать ему, что я одержим его только, что созревшей дочерью, или то, что он единственный не знает кто я такой, и за что сижу.

-Нет настроения.

-У тебя его никогда нет.

-Я не отрицаю.

Мужчин затих, он понял, что пытаться вытащить из меня хоть слово слишком трудно и затратно.