Цепи и звезды. Пленник моей тайны

Цепи и звезды (18+)

***

Воздух в пещере густой, теплый и словно наэлектризованный. Пахнет сухим деревом, дымом костра и терпким, волнующим запахом горячей мужской кожи.

Он прикован к каменному своду. Тяжелые путы надежно удерживают его мощные запястья. Он -- гора литых мышц, дикая, первобытная сила, запертая в ловушке. Его грудь тяжело и часто вздымается, на загорелой коже поблескивают капли пота. Он напряжен до предела, готовый к рывку, похожий на загнанного, но не сломленного хищника.

Из полумрака выхожу я. Я двигаюсь невыносимо медленно. Плавно, текуче, как вода. Я -- хозяйка этого пространства. Он замолкает. Слышно только, как потрескивают поленья в костре и как со свистом вырывается воздух из его легких.

Я подхожу вплотную, останавливаясь так близко, что чувствую жар, исходящий от его огромного тела. Он дергается, металл звонко лязгает о камень. В его глазах полыхает дикая, бессильная ярость. Он готов сопротивляться боли, готов к драке. Но я не собираюсь с ним драться.

***

Я чуть склоняю голову и на моих губах расцветает улыбка. Хитрая. Дразнящая. Улыбка женщины, которая знает, что сейчас произойдет.

Я поднимаю руку. Он замирает, ожидая удара или грубого захвата. Но мои пальцы опускаются на его плечо легко, как перышко. Невесомо. Едва касаясь кожи. Я не смотрю на свои руки. Мой взгляд намертво, гипнотически прикован к его глазам. Я веду кончиками пальцев по его ключице, вниз, по напряженной груди, очерчивая рельеф его мышц. Очень медленно. Нежно. Контраст между его звериной мощью и моей шелковой лаской настолько силен, что воздух между нами начинает искрить.

Я смотрю ему прямо в зрачки и вижу всё. Вижу, как его ярость дает трещину. Как расширяются его зрачки, когда мое легкое касание посылает электрический разряд по всему его скованному телу. Он шумно сглатывает. Его инстинкты воина ломаются о мою нежность. Он физически не может защититься от этого сводящего с ума, медленного удовольствия.

Мои пальцы скользят ниже, по твердым кубикам пресса, дразня, обещая всё и не давая ничего. Я всё так же хитро улыбаюсь, глядя ему в глаза. Я заставляю его видеть меня. Признавать меня. Сходить с ума.

Его дыхание становится рваным, хриплым. Мускулы дрожат от перенапряжения - не от попытки вырваться, а от отчаянного желания податься вперед, навстречу моей руке, прижаться к ней сильнее. Но он не может. Он полностью в моей власти.

И вот он -- тот самый момент. В его темных глазах ярость окончательно плавится, превращаясь в жидкий огонь. Хищник исчезает. Передо мной остается обезоруженный мужчина, в глазах которого читается абсолютная капитуляция и темная, животная мольба... «Пожалуйста... не останавливайся. Еще...».

***

Воздух в пещере сухой и горячий. Я делаю шаг назад, разрывая тактильный контакт. Он издает тихий, едва слышный горловой звук -- протест зверя, у которого отняли самое сладкое. Но он по-прежнему скован и может лишь смотреть, как я отхожу к небольшому каменному выступу, где стоит чаша с чистой, родниковой водой.

Я беру её в руки. Я никуда не тороплюсь -- у меня впереди целая вечность. Я подношу край чаши к губам и начинаю пить. Медленно. Дразняще.

Я чувствую на себе его потяжелевший, почти осязаемый взгляд. Он смотрит, как движется мое горло, как блестят мои влажные губы. От жара костра и напряжения его собственное горло пересохло. Он изнывает от жажды -- и от обычной, физической, и от другой, невыносимой, жгучей жажды. Я держу его на этом крючке ожидания, смакуя каждую секунду своей власти. Наконец, я набираю в рот немного воды. Не глотаю. В моих глазах снова вспыхивают те самые хитрые, лисьи искры.

Я возвращаюсь к нему. С каждым моим шагом его грудь вздымается всё быстрее. Я подхожу вплотную, приподнимаюсь чуть на носочки... и накрываю его пересохшие, горящие губы своими.

Он вздрагивает всем своим огромным телом. Этот поцелуй -- не грубый захват, к которому он привык в своей дикой жизни. Это акт невыносимо нежной, изощренной пытки.

Мои губы прохладные и влажные. Я мягко приоткрываю его рот и медленно, капля за каплей, делюсь с ним этой водой. Ошеломляющий контраст ледяной влаги и его раскаленного дыхания сводит его с ума. Он инстинктивно подается навстречу, пытаясь углубить поцелуй, пытаясь захватить инициативу, но металл цепей натягивается до предела, не давая ему сдвинуться ни на сантиметр. Ему остается только одно -- покорно и жадно принимать то, что я ему даю.

Часть воды сбегает по его подбородку, влажно поблескивая в свете пламени.

А я... я не закрываю глаз. Мои губы слиты с его губами, я чувствую вкус его дыхания, терпкость его кожи, но мои глаза открыты. Я нахожусь на пике наслаждения, потому что смакую его реакцию. Я вижу вблизи его потемневшие зрачки, вижу, как дрожат его ресницы. Я смотрю прямо в его душу в тот момент, когда он пьет из моих губ, полностью, абсолютно сдавшись моей нежности.

Я медленно отстраняюсь. Мое дыхание смешивается с его. Я небрежным, грациозным движением язычка слизываю каплю влаги со своей нижней губы. Всё так же глядя ему в глаза. А он смотрит на меня так, словно я сошла в этот полумрак только ради него. Я стою напротив, наслаждаясь своей властью, его дрожью и этим невероятным, окрыляющим чувством внутри себя.

***

После поцелуя я не отхожу далеко. Я остаюсь в его личном пространстве, там, где воздух пропитан жаром его тела. Он инстинктивно тянется за моими губами, хочет еще, но цепи со звоном натягиваются, грубо напоминая ему, кто здесь пленник, а кто -- госпожа.

Его грудь ходит ходуном. Я смотрю на пульсирующую жилку на его шее -- она бьется тяжело и гулко, как шаманский барабан.

Я снова использую свое самое грозное оружие -- невыносимую, дразнящую медлительность.

Я провожу тыльной стороной ладони по его влажной от пота щеке. Затем мои пальцы скользят ниже. Я выпускаю коготки. Едва заметно, только самым краешком ногтей, я веду линию от его ключиц вниз, по центру груди, пересекая живот.