Цепи Короны

Аэлита

Я сидела за столиком в кафе на Фонтанке, наслаждаясь тёплым солнечным утром. Прогулочные лодки скользили по реке, а набережная была полна людей, спешащих куда-то. Улыбка сама собой расползлась по моему лицу, когда я оглядывала улицу через большое окно. Вижу, как мужчина с чёрным портфелем шагал вперёд, скользя взглядом по витринам. Женщина с собачкой в красной шляпке останавливалась у цветочного киоска, чтобы купить розу. Я так давно не ощущала, что жизнь снова в порядке. Всё как-то сложилось: работа вошла в привычный ритм, клиенты стали стабильными, а главное — у меня была возможность наслаждаться этим моментом. Погода на улице была идеальной, солнечной, и я могла наконец почувствовать, что за последние несколько месяцев я стала частью города, частью своей жизни.

Взяла чашку с кофе, поднесла её к губам и прислушалась к разговору.

— Что там у тебя, Аэль? — голос мамы, Эллы, наполнил пространство, как только я приняла звонок по FaceTime.

— Всё хорошо, мама. Работаю, как всегда. Ты же знаешь, как это бывает, когда проект хорошо идёт — просто не оторвёшься от монитора, — я откинулась на спинку стула, ощущая лёгкий ветерок, трогающий мои волосы.

На экране рядом с мамой появился Ден. Его добродушное лицо сразу заставило меня улыбнуться. Он чуть наклонился ближе к камере, будто хотел разглядеть меня получше.

— Merhaba, Kızım, — тепло произнёс он.
Его русский был всё ещё немного ломаным, с мягким акцентом и характерной интонацией, но от этого становился только роднее. Он всегда старался говорить на русском, даже если иногда подбирал слова с паузой, морща лоб. Это было так по-доброму, так по-отцовски, что сердце сжималось.

— Ты… как? Всё… хорошо, да? — спросил он, подбирая слова, и я заметила, как мама сдержанно улыбается — они оба знали, что его старания вызывали у меня только нежность.

— Да, папа, всё хорошо, — улыбнулась я, специально называя его именно так. Он этого заслуживал. Он никогда не делил меня на «свою» или «не свою» — с первого дня я была его Kızım. Его девочка.

— Мы скучать по тебе… сильно, — добавил он, и я заметила, как мама незаметно сжала его руку под камерой.
— Но… ты там счастлива — это главное, — добавил он с чуть заметной хрипотцой в голосе.

Я посмотрела в окно, куда сейчас проходили люди, и за секунду почувствовала, как моя жизнь действительно стала полноценной. Я наблюдала за всеми этими людьми, думая о том, что у меня есть место в этом мире, где я могу чувствовать себя частью большого города, где ничего не держит меня на месте, и где я сама решаю, как двигаться дальше.

— Да, все хорошо, правда. Мне нравится Питер. Я чувствую, что всё идёт так, как должно быть. И ты, наверное, не поверишь, но я наконец-то нашла свой ритм. — Улыбка затеплилась на моём лице, когда я это произнесла. Я правда была счастлива. Временами у меня было ощущение, что я стала собой. Настоящей.

— Ты ведь ещё с Риной видишься, правда? Мы все переживаем, что ты одна... — Элла немного прикусила губу, как это делала всегда, когда беспокоилась.

— Да, мама, я с ней встречаюсь. Мы пойдём завтракать прямо сейчас. Не переживай, я не одна. Всё в порядке.

Солнце светило мне в лицо, и этот момент казался почти волшебным. Казалось, будто всё наладилось, и теперь я могу стоять на своём месте, не оглядываясь назад.

— Знаешь, я так рада за тебя, Аэль. Ты наконец-то счастлива... Мы очень гордимся тобой. — Элла улыбнулась, и в её голосе было столько любви, что я чуть не расплакалась.

Я посмотрела на её лицо, и на секунду мне показалось, что я дома. Даже на расстоянии, я чувствовала её поддержку.

— Спасибо, мама. Я отпила ещё глоток кофе, а потом взглянула на часы. Пора было завершать разговор, Рина вот-вот должна была зайти.

Я попрощалась и отложила телефон, наслаждаясь мгновением тишины. Мне нравился Питер. Мне нравилась эта жизнь.

Дверь кафе открылась с характерным звоном, и я, даже не оборачиваясь, знала — это она.
Потому что только Рина могла входить в любое помещение так, будто оно принадлежит ей. Даже если это был банальный кофейный уголок у Фонтанки.

— Преклонитесь, смертные, богиня прибыла, — театрально провозгласила она, сбрасывая с плеча сумку и пружинисто плюхаясь на кресло напротив меня.

— О, Великая Шествующая Сорок Минут Над Дресс-кодом, — усмехнулась я, отхлебнув кофе. — Позволь спросить, сколько жертв моды пало сегодня ради твоего совершенства?

— Две кофточки, одни джинсы и одно самолюбие, — легко ответила она, закатывая глаза. — Я посмотрела в зеркало, сказала себе «ты идеальна», а потом на всякий случай переоделась ещё три раза. Знаешь, вдруг зеркало врёт.

Я фыркнула.

— Твоё эго уже подаёт заявление на прописку отдельно от тебя?

— Оно давно живёт своей жизнью. Иногда я просыпаюсь, а оно уже заказывает шампанское и шлёт кому-то свои нюдсы.
— Она подмигнула. — Не удивлюсь, если однажды мой нарциссизм напишет мемуары и продаст их твоей маме.

— Отлично, пусть сначала научится пунктуальности, — хмыкнула я, но уже протянула ей чашку с капучино.
— Заказала заранее. Спасаю тебя от очередного «почему я опять пью холодный кофе как неудачница».

Рина схватила чашку как святыню.

— Ты — женщина моей мечты, и если бы у тебя был член, я бы уже сделала тебе предложение. А потом отказалась, чтобы сохранить драму в отношениях.

— Рина…

— Ну прости, у меня творческий кризис. Мне нужно хотя бы где-то пописать драму.

— Ты же пишешь мафиозный роман, не путай свою личную Санта-Барбару с сюжетными линиями, — засмеялась я.

— А кто сказал, что это не автобиография с элементами вымышленной сексуальной свободы и сценами, которые в реальности мне никто не предлагает?
Она театрально вздохнула. — У меня, между прочим, целых три поклонника: курьер, бариста и сосед снизу. И только бариста умеет произносить моё имя правильно.