Цепи жизни

И дети бывают тварями

Два года, такие же невыносимые, как и в детском доме. Очередной круг ада закончился, когда Мари, их мать, покончила с собой – Маэль это видел, Диме пришлось очень долго его выхаживать, но ему же не в первой – Генри, отец, похоронил её и уехал и мальчики остались одни… Потому что Дима окончательно переехал к Маэлю, знал, что теперь его тем более нельзя оставлять в одиночестве даже на пять минут – от матери мальчик унаследовал крайне покалеченную психику, галлюцинации, ещё развилась мания суицида, это было жутко – и поэтому всегда был рядом, будил по утрам такими же тёплыми объятиями, осторожным поцелуем в лоб и таким же тёплым нежным шёпотом, чтобы вдруг не испугать:

— Солнышко моё, просыпайся, уже полдень почти… Ты и так спишь почти целыми днями. 

— Родной мой.. Опять такое снилось… — Маэль снова поникший и совсем слабый, Диме остаётся только снова поднять его на руки, прижать к себе покрепче и мысленно клясться самому себе, что во что бы то ни стало защитит это крохотное чудо даже от него самого, даже если это будет стоить ему жизни… 

— Тише, солнышко моё, я же рядом… Тебе нечего бояться, пока я здесь, помнишь? Я никому не позволю тебе навредить, больше никогда… 

— Я знаю, маленький мой… Я… Я хочу гулять. 

— Ну что ты, глупенький, ты же болеешь… — Дима, как всегда, встревоженный, чуть тронул губами его лоб и помрачнел, но сразу натянул привычную успокаивающую улыбку, понимал, что так правда будет только лучше для и так слабых нервов Маэля. – У тебя же температура минимум 38. Нет, я сегодня тебя буду носить только по комнатам, если хочешь, можем у окошка посидеть… Но на улицу тебе пока никак нельзя. А сейчас надо поесть… Тощий жуть, только отошёл от той анорексии. 

И тут Дима осёкся, понимая, что сказал, так не хотел вспоминать это снова… Но глаза Маэля уже загорелись тревогой и интересом, всплыл давний страх и от него будто свело всё внутри, мальчик даже слова сказать не успел, как Дима стал осторожно нежно гладить его по плечам, спине, щекам, везде, где мог, только бы помочь, успокоить, отвести это напряжение, боль, перевести на себя, только бы ему не было так плохо… Ему это удалось и пришлось резко закрыть глаза, чтобы всё это никак не проявилось, с огромным трудом ровно выдохнул и крепче сжал в своих руках ослабевшего ребёнка, уже казалось, что ещё немного и он снова уснёт в этих крепких, надёжных и таких родных объятиях, глаза уже закрылись, дышал он всё тише и медленнее… Дима понимал, что это ужасно, что мальчик так много спит, но помнил, от чего это, продолжал мысленно проклинать родителей и вдруг начал осторожно его укачивать, как младенца… И это помогло, Маэль даже на какую-то секунду засиял слабой болезненной улыбкой, а потом прижался к брату поближе с крайне умиротворённым видом и так мило засопел… Диме, наконец-то, стало хоть немного спокойнее, он сам смог расслабиться, но контроля не терял, помнил, что ещё не всё сделано, что ещё впереди завтрак, что его надо приготовить и что надо накормить ребёнка… А ещё дать ему антибиотиков, жаропонижающего и, всё-таки, вывести на улицу. Маэлю и вправду был жизненно необходим свежий воздух, окна может оказаться и маловато… Но об этом ещё есть время подумать. 

Скоро всё уже было готово, Дима, как всегда, накормил его с ложечки, несмотря на пока довольно слабые протесты, с таблетками вышло ещё сложнее, но мальчик всё же выпил их тоже с родных рук, очень хорошо задремал ненадолго… И проснулся уже на улице, Дима дождался, пока подействуют лекарства и вынес его во двор, мальчик же так хотел… Никогда не умел ему отказывать. Они немного побродили по близлежащим улицам и Маэль уже совсем проснулся, захотел встать сам, походить хоть немного. Дима боялся разрешать ему, но отказывать же не умеет, послушался, поставил, но всё равно крепко держал за плечи, вдруг что и мальчик так засиял, что Дима не сдержался, крепко обнял его и тихо-тихо зашептал: 

— Милый мой, хороший, солнышко моё… Я так счастлив, что тебе хоть немного легче, что ты стоишь, сам стоишь, это же так редко теперь… 

Маэль снова просиял ярче звезды, согрелся и будто снова начал засыпать, и стоя приходилось, но мальчикам помешали голоса старых знакомых по детскому дому, так неожиданно показавшихся из-за угла: 

— О, голубочки, птицы божии… Вы не оборзели, на улице так себя вести? 

— Кто ты, что… — Маэля накрывал страх, он уже не помнил этих людей, но чувствовал опасность, исходящую от них. 

— Тише, тссс… — Дима быстро ласково погладил его по голове, успокаивая и уже был готов ко всему, годы в детском доме научили его неплохо драться, это было необходимо, чтобы защитить это беспомощное чудо. – А вы… Только подойдите к нему. Убью. 

Дима говорил ледяным, абсолютно спокойным голосом, но эти хулиганы, знавшие его много лет, понимали, что мальчик абсолютно серьёзен, что он готов умереть и убить за своё сокровище, но им было плевать, они хотели развлечься, чем не идеальная мишень… Они полезли в драку и их было больше. Двое оттянули в сторону и оглушили Диму, ещё двое нещадно избивали Маэля, до крови, до хриплых стонов, переломали ему рёбра, но это было не самое страшное… Дима быстро пришёл в себя, отдался ярости и раскидал этих подонков за минуту, подлетел к Маэлю, понял, что он без сознания и кости у него к чертям переломаны, а дыхания почти не было… Пульса не было… Он почти мёртв. Дима не терял головы сразу, достал дрожащими руками телефон, едва попадая по кнопкам, вызвал скорую, отбросил телефон в сторону и зашёлся диким криком от боли и отчаяния… Ему было дико больно, он не понимал, как могла обычная прогулка закончиться таким, даже думать не хотел, что будет, если доктора ещё больше всё испортят… 
Удивительно быстро приехала скорая помощь, забрали их обоих, Дима сам уже был в полуобморочном состоянии, в больнице Маэля сразу забрали на операцию, а мальчик сидел в коридоре на лавке и ждал, обхватив голову руками… Ему было дико страшно, он понимал, что без этого солнышка уже не выживет, жизнь потеряет всякий смысл. Несколько часов он сидел там, пока Маэля не перевезли в отделение реанимации. Теперь Дима дежурил у его койки. Час, второй, третий, четвёртый… А что-то в душе вопило, что что-то не так, что ему снова навредили, случилось что-то… Скоро кончилось терпение и Дима позвал врачей, чтобы они объяснили хоть что-то. И ответом были совсем неутешительные слова: