Цепная реакция

Глава 1: Искра в генераторе

Дождь. Вечный, кислотный дождь «Нексус-Прайма». Он стекал по ржавым фермам вентиляционной шахты Генераторного Блока №7, смывая грязь в мир, и без нее утопавший в ней. Кай прижался спиной к холодной, дрожащей металлической стене, пытаясь слиться с тенями. Его левая рука, от локтя – хромированный протез с грубой силовой гидравликой, нервно сжимала и разжимала кулак. Правая, пока еще плоть и кровь, но с нейро-перчаткой, покрытой струпьями от постоянного контакта с интерфейсами, на ощупь проверяла соединения на последнем блоке С-4.

"Еще один. Всего один маленький щелчок..." – пронеслось в его голове, заглушаемое грохотом работающих где-то глубоко под ногами турбин. Генераторный блок. Сердце одного из районов Прайма. Перекрыть его – значит окунуть десятки тысяч в кромешную тьму и хаос. Идеальный удар по «Омникорп». Идеальная искра для восстания, которого, он знал, скорее всего, никогда не случится. Но это не имело значения. Имел значение ущерб. Имело значение послание: Вы не неуязвимы.

Кай моргнул, активируя базовый кибернетический окуляр, вживленный в правый глаз. Мир окрасился в холодные синие и зеленые тона термографии. Трубы пылали жаром, люди внизу, у контрольных панелей, светились алыми пятнами. Никто не смотрел вверх. Никто не видел крысу на стропилах. Он был призраком, тенью, вонью в их стерильном, корпоративном мире.

Он закончил с блоком. Миниатюрный таймер, замаскированный под кусок ржавчины, тихо запищал, подтверждая синхронизацию. Пять минут. Время уходить. Очень тихо и очень быстро.

Спрыгнув с балки на нижерасположенную платформу, Кай почувствовал, как его имплантированные костные усилители в ногах амортизировали удар. Без них прыжок с такой высоты кончился бы переломами. Технология, подаренная войной, которую он теперь вел против ее же создателей. Горькая ирония.

Он скользнул вдоль стены, минуя ревущие агрегаты. Его кожаный плащ, пропитанный водоотталкивающим наносоставом (украденным, конечно), отбрасывал струи дождя, падавшие сверху через разбитые световые люки. В ушах стоял постоянный гул – симфония мегаполиса и его машин. Иногда ему казалось, что он слышит сквозь этот гул что-то еще. Шаги? Дыхание? Паранойя – его постоянная спутница. И его лучший друг.

Он уже почти добрался до аварийного выхода – узкой лестницы, ведущей в заброшенные подуровни – когда его кибер-око резко дернулось. На краю его цифрового зрения, в решетке термографии, промелькнуло пятно. Небольшое. Очень холодное. Исчезло так же быстро, как и появилось. Где-то на верхних ярусах, на противоположной стороне зала.

Кай замер. Крыса? Но крысы светились теплом. Обломок? Но обломки не двигались так... целенаправленно. Ледяная струйка страха пробежала по позвоночнику. Он резко рванулся к лестнице, больше не заботясь о тишине. Гидравлика протеза гудела, отталкивая его от опор.

Три минуты.

Он ворвался в темный пролет лестницы, спотыкаясь о груду мусора. Его дыхание стало прерывистым. Паранойя. Просто паранойя. Никто не знал, что он здесь. Никто...

На крыше соседнего корпуса, за пятьсот метров от шумящего генераторного блока, в абсолютной тишине и неподвижности, лежала фигура.

Дождь стекал по обтекаемому, камуфлированному под цвет ржавчины и бетона, костюму, не оставляя следов. Ни единого движения, ни единого звука. Даже дыхание было сведено к минимуму, контролируемому имплантированной диафрагмой.

Ее звали Мороз. Имя, данное за безупречную эффективность. За способность превращать цель в ледяную статику. Навсегда.

Ее правый глаз был не глазом. Это была сложная оптико-цифровая система. Сейчас экран внутреннего дисплея показывал не термографию, не ночное видение. Он показывал чистую картинку, усиленную и стабилизированную до невозможной четкости. Стекла линз были покрыты невидимой пленкой, отталкивающей капли дождя. На экране был крупным планом растерянный, задыхающийся юноша, только что скрывшийся в темном пролете лестницы. Его лицо, искаженное внезапным страхом, было запечатлено в кристальной ясности.

Палец в тонкой, чувствительной перчатке, усиленной микромоторами для идеального контроля, лежал на спусковом крючке. Винтовка «Тишина» модели Mk-VII, почти метр восемьдесят смертоносного хромированного сплава и композитов, с подавителем, размером с предплечье взрослого мужчины, была неподвижна как скала. Ее бионическая рука и система стабилизации в плечевом импланте гасили даже биение ее собственного сердца.

Мороз не улыбнулась. Улыбка требовала ненужных мышц. Она лишь позволила уголку своего настоящего, левого глаза чуть сузиться. Нашел.

Цель была обозначена: Кай. Кодовое имя: "Искра". Угроза уровню "Омега". Санкция: "Ликвидация".

На дисплее ее кибер-глаза поверх изображения убегающего юноши появились призрачные цифры: расстояние, поправка на ветер (минимальная), влажность, даже кривизна планеты на такой дистанции была учтена бортовым баллистическим компьютером, вживленным прямо в ее зрительную кору. Перекрестие прицела – тонкое, красное, невидимое для кого-либо, кроме нее – плавно наложилось на то место, где голова Кая должна была появиться вновь, если он рискнет выглянуть из укрытия.

Она не торопилась. Торопливость – удел дилетантов. У нее был приказ. У нее было время. У нее было совершенное оружие, слившееся с ее телом и волей. А у него... у него была бомба, которая вот-вот должна была напомнить «Омникорп» о его существовании. Идеальный момент для финального аккорда.

Две минуты, – холодно констатировал ее внутренний хронометр, синхронизированный с данными, которые стекались к ней через корпоративный канал. Она знала о таймере. Знание – тоже оружие.

Мороз вдохнула глубоко и тихо, выдыхая пар в холодный воздух. Ее палец на спуске оставался неподвижным, но готовым. Она ждала. Как паук в идеально сплетенной паутине. Ждала, когда Искра совершит свою последнюю ошибку. Или когда он осознает, что его только что нашли.

Где-то внизу, в бетонных недрах, тикали последние секунды до взрыва. А здесь, на крыше, тикали последние секунды до выстрела, который должен был стать еще тише.