Цербер

Глава 1

Влад рассказывал историю про друга, который решил приготовить ужин на первом свидании и поджёг кухню.

История была средней. Влад — красивый.

Этого, как выяснилось, иногда достаточно, чтобы девушка с красным дипломом экономфака МГУ сидела в ресторане, смеялась чуть громче нужного и делала вид, что не замечает очевидных дыр в сюжете его истории.

— Он реально пытался тушить пасту шампанским, — сказал Влад и показал руками масштаб трагедии. — Представляешь? Паста, шампанское, девочка в платье за ползарплаты. Романтика.

— Надеюсь, он хотя бы второе свидание оплатил, — сказала я.

— После такого? Да она сама за него замуж просилась.

Я фыркнула.

Влад улыбнулся так, будто именно этой реакции и добивался. У него была хорошая улыбка. Тёплая, ленивая, чуть самодовольная. Та самая, из-за которой я полгода делала вид, что его просьбы «занять до завтра» — это не тревожный сигнал, а временные трудности взрослого мужчины.

Сегодня я не хотела думать о временных трудностях.

Сегодня был дорогой ресторан, свечи, кьянти, его рука на моей ладони и маленькая бархатная коробочка, которую он положил рядом с моим клатчем.

— Дома откроешь, — сказал он. — Сюрприз.

Я посмотрела на коробочку и почувствовала, как где-то внутри поднимается глупая, подростковая надежда.

Не кольцо. Конечно, не кольцо. Мы не настолько давно вместе. Но надежда всё равно подняла голову. Вот за это я её и не любила.

— Мне нужно в дамскую комнату, — сказала я, чтобы не сидеть и не смотреть на коробочку как полная идиотка.

Влад поднялся, отодвинул мне стул и поцеловал нежно руку.

— Не торопись, малыш. Я никуда не денусь.

Фраза была красивая.

Потом я буду вспоминать её особенно часто.

В дамской комнате пахло пудрой, пионами и слишком дорогим мылом. Я поправила помаду, проверила телефон. Катя прислала три сообщения подряд:

«Ну?»

«Он уже сделал вид, что загадочный?»

«Если там кольцо, не ори, сначала сфоткай».

Я написала: «Дура».

Потом добавила сердечко.

Когда я вышла обратно в зал, сначала не поняла, что не так.

Столик был на месте. Свеча горела. Мой бокал стоял там же. Коробочка лежала рядом с клатчем.

А стул Влада был пуст.

Я оторопела. Медленно провела взгляд по залу.

Может, отошёл к бару. Может, позвонили. Может, официант. Взрослые люди иногда встают из-за стола по разным причинам, может тоже в туалет отошел. Агата, не надо устраивать трагедию из пустого стула, сказала я себе.

Потом я увидела мужчину на его месте.

Артур Громов сидел напротив моего салата, как будто ресторан, столик и весь вечер были частью его рабочего графика.

Тёмный пиджак. Белая рубашка. Стакан виски рядом с рукой. Лицо спокойное до такой степени, что хотелось проверить, живой ли он вообще.

Ладонь лежала на спинке соседнего стула. Не моего, свободного. Просто занимала место.

Свет от свечи скользнул по его скуле, и я поймала себя на том, что смотрю на линию челюсти дольше, чем следовало. Разозлилась. Не на него — на себя. Потому что Влад только что был здесь, и я ему улыбалась, а теперь в голове почему-то застряло чужое лицо.

Влад занимал разговором. Артур занимал пространством.

— Нет, — сказала я.

Он поднял глаза.

— Добрый вечер, Агата.

— Нет. Это не добрый вечер. Это мой вечер. И тебя в нём не было.

— Был.

— Где Влад?

Артур посмотрел на пустой стул.

— Ушёл.

Я рассмеялась. Коротко, зло.

— В туалет? На улицу? В астрал? Конкретнее, Громов.

— Из ресторана.

— Врёшь.

Он не стал спорить. Просто взял со стола счёт и повернул его ко мне.

— Не оплатил.

Вот это было уже грубо.

Не потому что счёт. Господи, счёт я могла оплатить сама. Потому что заметила официанта у бара, он отвёл глаза, и я вдруг поняла: он знает. Скорее всего он видел, как Влад уходил. Кто-то уже успел пожалеть меня профессионально, с ресторанной деликатностью.

— Что ты ему сделал? — спросила я.

— Поговорил.

— Люди после твоих разговоров обычно сбегают?

— Только если им есть чего бояться.

Я села напротив. Не потому что хотелось, просто ноги решили, что стоять в этом платье, на этих каблуках и при этом сохранять лицо — слишком амбициозная программа.

— Ты вообще кто такой, чтобы лезть в мою личную жизнь?

— Человек, которого прислал твой отец.

— Прекрасно. Личный цербер с доставкой к ужину.

Громов не отреагировал.

— У Виктора Сергеевича к тебе очень серьёзный разговор. Не по телефону. Поедешь со мной.

— Нет.

— Тогда поедешь с водителем. Но все равно поедешь.

Я взяла телефон и набрала Влада. Сейчас я выясню что тут происходит.

Гудки.

Один. Второй. Третий.

На пятом гудке вызов сбросился.

Я набрала снова.

— Он не ответит, — сказал Артур.

— Заткнись.

На этот раз телефон звонил до конца.

Я положила его на стол экраном вниз, потому что рука начала дрожать.

— Что ты ему сказал?

— То, о чём тебе лучше спросить у него.

Вот это было уже не просто холодно.

Это было жестоко — оставить меня между его недосказанностью и Владовым молчанием, как между двумя дверями, которые открываются только наружу.

— Я спрашиваю тебя.

Артур посмотрел на мой телефон, лежащий экраном вниз.

— Документы, — сказал он наконец.

— Что документы? Ты о чем вообще?

— Показал его долги. Просрочки. Несколько неприятных связей, о которых он предпочитал молчать.

— Ты следил за ним?

— Я проверял человека рядом с тобой.

— Ты не имел права.

— Имел поручение.

Я посмотрела на него и вдруг очень ясно поняла, почему ненавижу Артура Громова уже пять лет. Не за холодность. Не за молчание. Даже не за то, что он всегда появлялся там, где начиналось отцовское «надо».