Чабор

Ларь 3 Чабор Клубок 4

Клубок 4

Чабор остановился так резко, что Тарина даже взвизгнула от неожиданности.

– Тихо, – прошептал Водар, идущий впереди. Он вслушивался в тишину весеннего леса, где еще мало было от грядущего летнего многоголосья. – Ничего из-за вас не слышно, – ругался сайвок. – То топочете, как кони, то визжите.

– А я говорил, – прошептал Станимир. – Не надо было царевну брать. Опасно это.

Тарина промолчала, виновато вглядываясь в напряженную спину Чабора.

– Оставлять тоже небезопасно, – вступился тот. – Утащат и эту, что тогда?

– Тихо, – шипел Водар. – С тобой лес слушать, что с сопливыми есть!

Сайвок сердился не на шутку. Только ему одному из четверых было известно, как шуршат шлифовальные камни каменотесных мастерских сайвоков, а за долгие годы его слух, не ровня нюху, значительно притупился.

В лесу звук шлифовален запросто можно спутать с цвырканьем и шуршанием сверчков, жуков, кого угодно. Однако весной живность только начинает просыпаться, а значит, шансы найти родичей у сайвока были неплохие, если бы только ему не мешали слушать.

– Эй, малокровный, – прошептал Станимир, – а ну, как не добежал твой братец, а? Ух, и не поздоровится нам! Ведь батя твой предупреждал…

– Добежал, не волнуйся, – огрызнулся сайвок. – Ты лучше рот закрой, а то еще какой-нибудь скворец его за дупло примет, червей натаскает. Ведь просил же!

– И правда, Станимир, – поддержал сайвока Чабор, – не мешай.

Из-за толстого ствола вековой ели внезапно появился брат Водара Перестар.

– Где вы болтаетесь? – тихо с укоризной спросил «старательный и точный сайвок» (так его всем представлял отец).

– А вот и он, – вздохнул Водар. – Везде успел?

– Да не тебе чета, – подмигнул спутникам брата Перестар, повернулся, зашел за дерево и исчез.

– Куда это он? – спросил Чабор.

– Явится, куда ему деваться? – лениво отмахнулся Водар. – Вечно лезет, куда его не просят.

И в самом деле, Перестар тут же снова появился. Он быстро отыскал потайной вход в подземные галереи, и вскоре на мрачной и сырой поляне уже ничто не говорило о недавнем присутствии людей.

Ведомые Перестаром и Водаром, гости подземных галерей, пройдя недолгий путь уже привычными им проходами, пересекли два низких рабочих зала, освещенных странными светящимися камнями. За широкими столами сидели трудяги-сайвоки, шлифуя и полируя самоцветы. Изумленные появлением людей, карлики пугливо косились на посетивших их пришельцев.

В третьем зале к нашим друзьям примкнул еще один сородич Водара по имени Кремень. Такого энергичного сайвока было еще поискать. Он шнырял меж людей с поразительной быстротой, появлялся то впереди, то сзади, попутно изумляясь мудрости и прозорливости старика Таратора.

– Како-о-ой план! – хватаясь за голову, вопил этот вездесущий Кремень, и все за исключением одного Перестара, спрашивали себя: «Какой план?»

Загадки сородича вконец замучили Водара, и он таки заставил его все объяснить. Оказалось, что Таратор предложил прорыть временный ход к брошенной галерее. Вот тут-то и скрывалась мудрость и прозорливость старого сайвока.

«Однажды, – рассказывал Кремень, – давным-давно, грабари (сайвоки, копающие тоннели и ходы) нашли очень богатый пласт камней и самородков. Разрабатывая новые галереи, мастера-проходчики забрались невесть куда. Нашей радости не было предела, еще бы! Такие богатства даже горным не снились, но… все работы пришлось закрыть.

Дело в том, что, продвигаясь все дальше, грабари вдруг вышли в какой-то зал, из которого вверх уходил колодец. В центре зала покоился жертвенный камень Темных Богов, со всеми знаками и символами нечисти. Местечко гиблое, в такое попасть – совсем пропасть. Ход быстро замуровали, следы замели, а двое смельчаков по веревке поднялись из колодца и оказались… во дворце Бардака. Только чудом они удрали оттуда невредимыми».

– Мудрость Таратора в том, – чеканил хвалебные слова в адрес дальнего родственника Кремень, – что он просчитал всё наперед.

Бардак наверняка ничего не добьется от царевны. Просто убивать ее он тоже не станет, значит, принесет в жертву Чернобогу, там, в колодце. Мы с грабарями пророем ход и оставим вас в этом Черном храме. С сожалением вынужден вам сообщить, что пути назад в наши галереи у вас уже не будет.

Если Бардак унюхает, кто роется у них по соседству – нам не поздоровится. Все наши труды на сотни лет пропадут. Придется уходить отсюда, бросая наши галереи.

Битва вас ждет великая. У Бардака страшные слуги, страшные Боги. Победить и тех, и других – задача невыполнимая для смертного, но, как сказано в харатьях, «придет герой – станет мир». Ведь у вас собой меч Индры!

Сайвок говорил что-то еще, но Чабор его уже не слушал. Фразу о герое и мире, он слышал уже второй раз, но сейчас он едва удержался от смеха. Его, Чабора, здесь все время зовут героем. Да дело-то, похоже, не в нем! Наверняка фраза, взятая из харатий Светлолеса, на самом деле звучит: «Придет герой – Станимир»!

Через затхлые пыльные ходы брошенных галерей к дальнему тупику, где и крылся тайный ход, их сопровождали неутомимый Кремень и около двух десятков сайвоков-грабарей. Добравшись до цели, они сразу же приступили к работе. Дело свое они знали хорошо: отправляясь один за другим в быстро разрываемый ход, они становились цепочкой, менялись местами, давая отдохнуть передним. Едва только грабари успели разогреться, движение остановилось. Передние сайвоки долго прислушивались к тонкой стенке свежевырытого хода, после чего подтолкнули ее, и она рассыпалась, обнажая светящееся мягким, слабым светом мрачное пространство.