Чай с ароматом гортензий

Глава 1. Лея

Жизнь современной, одинокой девушки в большом городе, вдали от родного дома — странная смесь свободы и одиночества.
К тебе не лезут с раздражающим контролем, не спрашивают, во сколько ты вернёшься. Но спустя какое-то время самостоятельной жизни тебе даже хочется вернуться домой и под нудное бурчание мамы усесться есть её рыбный пирог.

В мегаполисе всё иначе. Возвращаясь после долгого дня за прилавком, меньше всего тебе хочется стоять ещё несколько часов у плиты, чтобы поесть пирог по маминому рецепту. И, ужиная в тишине, наслаждаясь своим отдыхом, тебе немного грустно от того, что сегодня тебя никто не ждал с недовольными, но всё-таки справедливыми замечаниями по поводу твоего ненормированного графика работы.

Взрослая жизнь, в принципе, не сказка: в момент, когда исполняется твоя мечта о жизни среди глянцевых витрин и больших возможностей, тебя поджидает невероятный стресс от обрушившейся ответственности за собственное благополучие. И вот за красивыми фасадами ты замечаешь череду переработок, бессонных ночей, проведённых за подсчётом своих месячных расходов, и навязчивый страх, что у тебя не получится выкарабкаться из этого водоворота напряжения.

Но я подошла со всей серьёзностью к своему переезду и, с запасом денег на первые полгода, три месяца назад удачно сняла маленький таунхаус, зажатый между двумя новостройками. Он выглядел инородно в районе, застроенном современными магазинами и стеклянными офисами. Двухэтажный, с узким крыльцом, облупившейся краской на перилах и очаровательным вьюнком, тянущимся к окошку, он словно задержался здесь из другой эпохи — не желая сливаться с бездушным бетоном. В этом мы с ним были похожи.

Мне, знаете, в целом очень повезло при переезде. Всё складывалось самым наилучшим образом, и сразу после того, как я нашла дом, мне удалось снять место для своего магазинчика в трёх шагах от центра по невероятно выгодной цене. Что это, как не невероятное везение? О таком, если честно, даже говорить вслух было страшно — вдруг удача — бац! — и испарится?

В небольшом помещении, украшенном цветами, по утрам, как правило, было тихо. Сквозь витрину просачивался рассеянный свет, ложился на деревянный прилавок, цеплялся за стеклянные баночки, ленточки, аккуратно расставленные коробки. Цветы в кашпо у окна лениво тянулись к солнцу, и в эти часы казалось, что магазин живёт своей отдельной, спокойной жизнью. Клиентки начинали заглядывать ближе к обеду: любящие поболтать пожилые леди — за травяным чаем или романтичные, впечатлительные юные дамы — за ароматическими свечами.

Вытащив по традиции на улицу ко входу парочку вазонов, я усаживалась за столик у окошка над свежей газетой. Карандаш тихо постукивал по столешнице, пока, склонившись над кроссвордом, я пыталась вспомнить нужное слово:

— Гений наоборот. Восемь букв…

У входа послышался громкий звук, а затем ругань. Он был мне знаком, и, подскочив с места, я кинусь к двери, чтобы выкрикнуть в спину удаляющемуся мужчине:

— Придурок!

Этот парень, кажется, поставил себе целью разбить мои вазы. Иначе зачем он их постоянно пинает? Каждый раз одно и то же: удар, звон глины о плитку, короткий мат. Мне ни разу не удалось рассмотреть получше этого неуклюжего идиота: слишком важным он, видимо, был, чтобы хотя бы раз отвлечься от телефонного разговора и извиниться. Один раз он проходил мимо в сопровождении женщины — её я рассмотрела хорошенько. И даже тогда он умудрился пнуть мои цветы.

Осторожно подниму вазон, проверяя его на трещины. Присев на корточки, соберу землю, комьями рассыпанную по тротуару.

— Гений наоборот… — пробормочу под нос, догадавшись, какое слово из восьми букв нужно вписать по горизонтали.

* * *

Колокольчик над дверью звякнет почти перед самым закрытием. Перебирая чеки, я вскину голову и увижу в дверях знакомое лицо девушки, с которой на днях прогуливался тот самый утренний недоброжелатель.

Стуча каблуками по полу, девушка шагнёт к стеллажу с чаем. Резко схватив первую попавшуюся баночку, едва скользнув по ней взглядом, небрежно бросит:

— Из чего сделан этот чай? Я противница современной медицины. Мне нужно что-нибудь успокаивающее. Последнее время плохо сплю.

Золотые браслеты звякнут друг о друга. Ногти с идеальным маникюром царапнут стекло. Она выглядит недовольной, и я, аккуратно улыбнувшись, отвечу:

— В составе мелисса, лаванда, немного ромашки. Всё без ароматизаторов. Только травы.

Блондинка подожмёт губы, будто не решаясь что-то сказать, нервно дёрнет ручку сумки, висящей на плече. Она в целом выглядела расстроенной, и я предложу:

— Вы можете попробовать чай перед покупкой.

А затем замечу, как смягчится её лицо.

* * *

Усадив Сабрину за столик у окна, поставлю перед ней небольшой чайничек. Её губы аккуратно коснутся напитка, и, облегчённо, словно только этого и ждала, она выдохнет. Сделает ещё один глоток и наконец улыбнётся:

— Приятный вкус. Возьму, пожалуй.

Взгляд девушки задержится на кашпо, которые я уже втащила обратно в магазин, готовясь к скорому закрытию, и неожиданно она скажет:

— Ему бы тоже не помешало что-то успокаивающее.

Я сразу пойму, о ком идёт речь — наверняка о её парне, что топчет мои цветы. В ответ ласково поинтересуюсь:

— Извини, что лезу не в своё дело… проблемы в личной жизни?

Она кивнёт и, словно только и ожидая этого вопроса, выльет на меня всё, что, вероятно, крутилось у неё на языке после ссоры со своим возлюбленным:

— Он просто козёл! — выдохнет Сабрина, крепче обхватывая чашку. — Срывается, злится из-за ерунды. А я всего-то сказала, что хочу провести выходные в Аспене! В конце концов, у нас годовщина — три месяца, как мы вместе! Неужели так сложно взять отгул на работе? Я уже не понимаю, что говорить, чтобы его не спровоцировать. И ведь он смеет обвинять меня в эгоизме!