Чай с бергамотом для одиночки

I. Бамбалейло

— Один «Большой бам», три «Осы», ещё бенгальских огней пару пачек… — перечислял молодой мужчина в шапочке Санты. — И римские свечи, вон те, да, да.

Я сновала по торговому залу и выставляла на прилавок фейерверки, коробочки с петардами, бенгальские огни, карнавальные аксессуары, настольные игры, бумажные гирлянды и прочие товары для весёлого и фееричного времяпрепровождения. Блестящие шарики из мишуры на пружинках, прикреплённые к ободку, качались над головой в такт движениям и невыносимо раздражали.

Вообще, предполагалось, что сотрудники в праздничные дни будут выглядеть как рождественские феи и эльфы на западный манер, но я сама себе напоминала в полосатых, чёрно-жёлтых колготках и жёлтом же комбинезончике блестящую пчелу-переростка.

В новогоднюю ночь магазин фейерверков и товаров для праздников «Бамбалейло» решил выказать максимальную лояльность клиентам и заодно выжать побольше прибыли, поэтому у входа красовалась огромная распорка в виде наряженной ёлки с надписью: «Круть! 31 декабря работаем до 22:30!».

«Круть!» — высказались и мы с товарищами, когда старший менеджер озвучил нам эту потрясающую идею. Только вот, несмотря на повышенный процент с прибыли, желающих работать тридцать первого декабря было немного. Точнее, всего один — это я. И не то чтобы сильно желающий, а просто единственный, кто не уезжал в деревню к родителям встречать Новый год на свежем воздухе, не собирался с друзьями веселиться в загородном доме или на горнолыжной тусовке, не спешил к семье и детям. А то, что я уже вчерашнюю смену отработала, так это не столь важно.

Я была холоста, одинока и собиралась провести остатки новогодней ночи с подружкой Алёнкой, с которой на двоих снимала однушку, за просмотром романтических комедий в компании игристого, коробки мандаринов и тазика оливье.

— Карта, наличные, кьюар-код? — уточнила я, качая блестящими помпончиками, которые наверняка придавали мне придурковатый вид.

Под прилавком зажужжал телефон. Мельком глянула: Алёнка. Странно!

— Карта!

— Прикладывайте.

Вообще-то, это было даже обидно, что в тот момент весь коллектив, не сговариваясь, посмотрел на меня: мол, Танюха, все знают, что ты одинокая, чем тебе ещё заниматься новогодней ночью? Дискриминация одиноких людей! Если бы у меня сейчас было время плакать, я бы обязательно всплакнула, но народу был полный магазин.

— Спасибо за покупку, с наступающим! — бодро выдала я покупателю и улыбнулась.

— И вас с наступающим! — махнул мне мужчина.

— Говорите!

К прилавку подошёл пацан лет четырнадцати.

— «Корсар»!

— Сколько лет?

— Шестнадцать!

Вот врёт же! Врёт и не краснеет, знает, что петарды продают только лицам от шестнадцати лет, но с негласного повеления администрации мы ограничивались только устным вопросом.

Телефон опять загудел и потихоньку стал съезжать к краю полки под столом.

Отпустив три упаковки петард, я уже почти его схватила.

— А новогодние шарики у вас есть? — спросила женщина, держащая за руку малыша, укутанного до бровей в шарф.

— Вы стоите прямо перед ними!

— Это девчачьи, а есть мальчишечьи?

— Тётя пцела! — Малыш ткнул пальцем в меня, со вздохом покидающую место за стойкой.

— Тётя — фея, — пояснила я ему важно и стала демонстрировать покупательнице шарики, которые все были новогодней тематики, и определить, мальчишечьи они или девчоночьи, представлялось маловероятным.

— Пцела! — Ребёнок упорно тыкал в меня пальцем.

— А гелием надуть можете? А сколько стоит? А почему так дорого? А в соседнем магазинчике дешевле.

— Вы можете приобрести шарики у нас, а надуть в соседнем магазине! — проявляя чудеса клиентоориентированности, терпеливо отвечала я на все вопросы.

— Вообще-то, они уже не работают! Они до семи, а уже восьмой час, — сказала она мне с таким упрёком, как будто я лично сходила и распорядилась закрыть соседний магазин хозтоваров.

— Девушка, давайте быстрее! — поторопили её из очереди.

— Хорошо, мне два, — с сомнением в голосе сказала она. — Один такой и один такой. Раз ничего получше нет. Хотя нет, лучше вон тот вместо вот этого. А давайте и этот поменяем!

Через пару часов неиссякаемого потока людей, желающих развлекаться и праздновать, тётя из доброй феи превратилась в очень и очень злую «пцелу».

— С наступающим Новым годом! — буркнула я в спину последнему покупателю из потока так, словно наслала на него ужасающее проклятье, и криво улыбнулась.

Воспользовавшись затишьем, уселась на стул и набрала Алёнку, бормоча: «Тётя пцела щас сдохнет!»

— Ты чего не берёшь, Танюх? — быстро затрещала в трубку подруга. — Я обзвонилась вся. Могла бы и сразу ответить.

— У меня народу тьма!

— В общем, эт, Тань. Пашка мне сегодня официально предложил стать его девушкой! И позвал к родителям в свою запинду отмечать Новый год! Банька, все дела. В общем, мы уже едем! А оливье я нарубила, если что. В холодильнике стоит. — Тут она прервалась и стала переговариваться с кем-то, судя по голосу — с Пашкой. — Ой, не в запинду! Не то сказала. В Хорохорево. Хорохорево-сити. Я бы тебе предложила с нами, но неловко как-то к чужим людям…

— Э… — только и успела сказать я.

— Половину салатика я с собой отложила! Но там ещё нормально, тебе хватит. Извини, если что!

— Эй, рыжуха, ты там долго по телефону трещать собираешься? Покупатели ждут, — заявил недовольный дед в шапке-ушанке, стоявший возле стойки. — Фонтан! Наличка.

Он шлёпнул на стол пятисотку.

— Этот? — Я показала на полку с фонтанами. — Семьсот шестьдесят два рубля. — Положила трубку и потопала за товаром.

— В прошлом году были по четыреста девяносто! — заявил дед.

— Цены растут, поставщики меняются. Старые ушли с рынка. — Я пожала плечами.

— Тогда мне скидку как постоянному покупателю!

Мне отчаянно не хотелось разговаривать с дедом, а хотелось заползти под стол и просидеть там остаток смены. Что я, собственно, и сделала, когда занудный старичок наконец-то к выложенной пятисотке отсчитал мне двести шестьдесят два рубля звонкой монетой, с вызовом бросил на прилавок и гордо удалился с пиротехническим фонтаном в руках. На часах было 22:20.