Чайка с острова Мираколо

Глава 7

Подплывая к дому, Рикардо и Алессандро ди Горо успели заметить корму гондолы, исчезающую за изгибом канала. Лакей на причале известил их, что молодая хозяйка с подругами изволила отправиться на прогулку. «Жаль», – подумал Алессандро, ощутив странную смесь досады и сожаления. Он хотел – и не хотел ее видеть.

Младшую сестренку Рикардо он почти не помнил. В городе она появлялась редко. Память, как мутное зеркало, подсовывала изображение смешливой девчонки с милым лицом и пронзительно-капризным голоском.

Зато женщина, вернувшаяся с острова, с первой встречи захватила его воображение. Маленький, гордо вздернутый подбородок, бесстрашный росчерк бровей, взгляд светло-карих глаз бьёт навылет. «Она невеста Энрике», – одёргивал он себя.

Или же нет? Энрике должен был жениться на Джулии. А эта девушка… кто она?

Сам того не замечая, он прошёлся по террасе, размеченной солнечными полосами, остановился в опасной близости от каменного логова, устроенного в дальнем конце. Звякнула цепь. В глубине щели, очерченной тенью, зажглись огоньки. Медленно выползли на свет перепончатые лапы и треугольная безносая морда с раззявленным ртом, из которого тянулась ниточка слюны. Алессандро её не видел. Перед его глазами стояло другое лицо – нежный лоб, словно лепесток розы, тень от каштанового завитка, выбившегося из причёски, ироничный, чуть насмешливый изгиб губ…

Может ли такое быть, чтобы под этим ангельским обликом скрывалось чудовище? Ему доводилось слышать о морских тварях, умеющих превращаться в людей. «Это просто слухи», – сказала бы она, как в тот вечер, на скудно освещённой террасе в доме Арсаго. Но даже в неверном свете факела он видел, что её лицо дрогнуло.

Сзади на его плечо опустилась ладонь:

– Ты бы отошёл от греха, – посоветовал Рикардо. – А то не ровен час…

Треугольная морда спряталась, канула обратно во мрак.

– Да уж. Опасная тварь, – покачал головой Алессандро.

– Не поверишь, сам её боюсь. Но какова Джули! Нет, я помню, что это всегда в ней сидело, с детства. Если нужно успокоить какую-нибудь животину – сразу к ней. Навострилась у себя на ферме. И монахини ее хвалили. Но такого… не ожидал.

– Она очень изменилась, когда вернулась, не правда ли?

Простой вопрос, но Рикардо отчего-то ощетинился:

– Что ты имеешь в виду?

– Съезди на Терра-деи-Мираколи – узнаешь.

– К монашкам, что ли? Чего я там забыл? Сам езжай, если хочешь.

Он был там. Проболтался без толку полдня, стараясь не обращать внимания на сырость, грязь и убогую окружающую обстановку. Съел две порции отвратительной поленты, чтобы только разговорить трактирщика. В обитель, кстати, так и не попал. Наверное, проще верблюду пролезть в игольное ушко, чем мужчине пробраться в женский монастырь! Самым удачным оказался разговор с отвратительной нищей старухой, похожей на неопрятный куль в лохмотьях. Правда, бабуля была явно не в себе, к тому же от нее оглушающе воняло, зато она была первой, от кого удалось добиться хоть чего-то полезного. «Спустилась девчонка в крипту – и с концами. Только балахон да сандалии нашли потом у воды. Это все они. Приходят, когда хотят, берут, кого хотят», – прошамкала бабка на форлийском просторечии. Алессандро дал ей два сольдо – целое состояние для нищего острова, но старая ведьма, ловко сцапав деньги тощей скрюченной лапой, больше ничего не сказала.

– Надеюсь, что тебя, как брата одной из послушниц, приветливей встретят, – объяснил он Рикардо.

Тот нервно передёрнул плечом:

– Если вам так спокойней, могу и проведать старую аббатису. Вроде они с матерью были дружны.

«Вам», – отметил про себя Алессандро. Значит, не он один заподозрил подмену? А кто ещё – донна Ассунта? С ней он тоже хотел бы перемолвиться словом, но при каждом его появлении синьора запиралась у себя и отказывалась выйти, ссылаясь на многочисленные старческие хвори.

Непонятно, почему Рикардо так спокоен и безразличен? Алессандро гнал от себя подозрение, что «новая» сестра, более покладистая и сговорчивая, была для Рикардо гораздо удобнее прежней Джулии. Между прочим, один рыбак с Терра-деи-Мираколи, после того как Алессандро оживил его память парой монет, вспомнил некоего знатного молодого господина, которого ему часто случалось возить на остров. «Сами понимаете, вашмилость, как ни прячь пташку за монастырскими стенами, а любовь своё возьмет!» – хихикал рыбак. Если не врал, конечно.

Этого он не стал рассказывать Рикардо. Но про себя твёрдо решил, что секретами таинственного острова нужно будет заняться.

***

С высоты Венетта похожа на дельфина, под брюхом которого протянулась длинная цепочка островов – Спиналонга. Чуть подальше, в стороне лежит остров Терра-деи-Мираколи, над которым одиноко торчит колокольня монастыря святой Виадоры, и шесть раз в день разносится дребезжащий колокольный звон. Жёлтыми пятнами по бирюзовому шёлку лагуны раскиданы несколько других островов и, наконец, довершают картину болотистые отмели Дито, отделяющие лагуну от Длинного моря.

Всё это я могла увидеть благодаря глазам и крыльям Пульчино. Однако сейчас мне впервые представилась возможность увидеть Венетту собственными глазами, с другого ракурса и несколько другой точки зрения. Пульчино, хоть и отличался широтой интересов, был абсолютно холоден к красоте роскошных арок и квадрифолей; его не волновали тайны маленьких улочек, скреплённых мостами, таких узких, что они больше походили на проходы между шкафами. Меня же очарование Венетты просто заворожило. Я чуть не выпала из гондолы, когда засмотрелась на проплывавший мимо дворец: отражённый в воде, он казался вдвое изящней и тоньше. Потом его сменила колоннада, увенчанная гроздьями бело-зелёного мрамора, напоминающего о морских волнах. Город в моих глазах двоился, мерцал, отражённые балконы и арки выглядели не менее реальными, чем те, что возвышались над головой. Облака, плывущие в канале, растворялись в подземных течениях. По воде пробежала рябь, когда нас обогнала другая гондола, где сидели трое вельмож в белых масках. Они замахали руками, привлекая наше внимание, кто-то отвесил довольно смелый комплимент. Контраст между их бесстрастными личинами и пылкими словами показался мне забавным. Впечатление такое, будто ожившая статуя вдруг призналась бы вам в любви.