Чародейка и прирученный демон

Пролог

Первый закон, что был прописан в книге древних знаний, гласил: «Никогда не использовать запретные техники». Это сызмальства говорилось каждому магу. Когда Амели исполнилось двенадцать, она уже знала об этом правиле; но раньше не считала его важным. Наверное, она осознала всю его опасность, когда увидела бездыханный труп матери.

Рядом с ней стоял её младший брат. Он, не переставая, плакал.

Ещё бы, ведь день назад скончался их отец, а теперь они ещё лишились и матушки. И причиной тому служила как раз таки одна из запретных техник.

Мадам Флоранс – её мать, настолько сильно горевала по супругу, что решила во что бы то ни стало воссоединиться с любимым. Она не хотела покончить с собой, нет. Но готова была использовать любые средства, чтобы вернуть мужа с того света. Правда, попытка оказалась неудачной.

Флоранс не хотела оставлять детей одних, но из-за опрометчивости ей по воле судьбе пришлось это сделать.

Брат всё плакал и плакал, а Амели с каждым его всхлипом всё больше сходила с ума. Она держала его за руку и просила успокоиться. Но от этого слёзы лишь сильнее застилали его глаза.

А ведь ей тоже в этот момент было невыносимо. Тошнота подступала к горлу, и казалось, голова налилась свинцом и стала неподъемной. Амели, будто умалишенная, только и повторяла одно слово: «Успокойся». По правде говоря, она не знала кому оно было адресовано.

Они бы и не узнали, что их матери не стало, если бы не услышали оглашающий крик и звук падения. Спустившись вниз, дети обнаружили её в подвале. Она лежала в кругу; корпус был разделен надвое.

Сколько дети вот так простояли рядом с трупом, не мог сказать никто. Может час, может два, может целый день. Дышать с каждой секундой становилось всё труднее. Тело издавало невыносимый смрад; но никто из детей не хотел уходить. Слёзы брата уже высохли и оставили лишь видимые при тусклом свете дорожки. Он присел рядом с Флоранс и обхватил её руку. Его пугала прохлада кожи; но мальчик не одернул кисть.

Амели тоже, наконец, зашевелилась. Она приподняла книгу, что лежала возле матери; та была открыта аккурат на заклятье воскрешения. Таких книжонок Амели не видела в коллекции родителей, а ведь она знала каждую уже по корешку. Такой темной старой книги с пожелтевшими страницами точно никогда не хранилось в их доме.

– Бриан, давай попробуем сделать то, что пыталась сделать мама.

Заплаканные глаза брата повернулись на голос сестры.

– О чём ты, Амели?

– Давай попробуем вернуть её.

В детских глазах засветилась надежда.

– А ты можешь это сделать?

– Одна я не смогу. Но вместе у нас получиться. Мы должны попытаться!

Преисполненный верой в её слова, он уверено кивнул:

– Хорошо.

Амели уже в юном возрасте хвалили за способности. В здании Совета магов, в которое её часто брали родители, она слышала лишь лестные высказывания. Взрослые говорили о том, как восхищаются её талантом и прирожденным даром, и она, видя в глазах родителей гордость, каждый раз светилась, будто уличный фонарь. Амели так грела сама мысль о том, какой она станет когда вырастит. В её голове звучало лишь одно слово: «Непревзойденная». И девочка была свято уверена, что её будут называть именно так.

Магия производилась путем обмена. Иногда, чтобы воссоздать что-то этакое, стоило отдать нечто ценное. В том заклинании, что зачитывала её маман, не нужно было использовать какие-либо предметы, как это делалось, когда она использовала обычную магию. В обмен на воскрешение стоило отдать либо половину своей жизни, либо наложить на свою душу вечное проклятие и прожить всю жизнь в сплошных неудачах и болезнях. Иногда магу предоставлялся выбор, а иногда нет. Всё зависело от заклинания и того, чего хочет получить человек.

Но даже если бы Амели для заклинания было сказано использовать необычные предметы, то она не переживала. Подвал в доме семейства Тассе, наполненный различными вещицами, подходил для любого колдовства. Куда не глянь – сплошные амулеты, драгоценности, склянки и даже золото.

Взяв в руки уголь, Амели нарисовала символ, изображенный на странице. Она старалась не упустить из вида ни одну деталь. Уколов палец булавкой, она очертила круг кровью. А затем проделала то же самое с пальцем брата.

Дети одновременно вошли в круг и сразу сели, подогнув под себя ноги.

Амели заметила как у Бриана тряслись пальцы; его решимость превратилась в испуг. Девочка положила ладонь на его щеку и с нежностью проговорила:

– Мне тоже страшно. Но ради мамы и папы мы должны это сделать. Я отдам часть своей жизни ей, а ты часть своей ему. Договорились?

– Я пойду на всё, если это поможет вернуть их.

Другого ответа она и и не ожидала услышать. Бриан был полностью разбит. Сначала он пролежал возле отца на кровати несколько часов. Мальчик наивно говорил о том, что хочет согреть его. Мама пыталась оттащить брата, но тот сопротивлялся и она сдалась. А затем Бриану пришлось просидеть так же возле матери. Брат у нее был хорошим, добрым, а главное, он любил свою семью. И, несмотря на юный возраст, мог с легкостью отдать самое ценное, что у него было – свою жизнь.

Раскрытая книга лежала около круга так, чтобы дети могли зачитать заклинание. Амели взяла руки Бриана в свои.

– Сейчас одновременно со мной начни произносить колдовство. Только вместо имени мамы говори имя отца.

– Хорошо, сестренка.

Амели вздохнула и попыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Она верила в свою «непревзойденность»; верила в то, что у неё получиться это сделать. Уже совсем скоро они будут вместе. Всё будет как раньше.

От этих мыслей она едва не заплакала, но всё же сдержалась. Ей стоило приберечь слёзы для радости от воссоединения.

Девочка начала зачитывать:

– Великий и всемогущий Отец, я взываю к тебе. Одари своей милостью послушную слугу твою, обрати свой взор на её жалкое желание. Отдай жизнь своей рабыни Флоранс Тассе, а взамен прими половину моей. Я отдаю тебе половину и принимаю твой дар. Внемли же рабыни своей, услышь её зов, её вечные муки, её клич. Terminons l'affaire.