Чародейка и прирученный демон

Глава 16.

То, что происходило в экспериментальной комнате, Амели помнила обрывками. Запахи, исходящие от склянок, тихие перешептывания советников. Но что не могло выветриться из её памяти, так это боль, прожигающая кости, а также крики рабских созданий.

Чтобы произвести заклинание воскрешения, приходилось жертвовать человеческими душами и хрупкими людскими телами. Советники бы не отдали даже волоска со своей головы. Так что купленным рабам приходилось брать на себя бремя обменного соглашения с магией.

С Амели начали происходить определенные изменения: вены на локтевой ямке набрякли от всевозможных проглоченных снадобий, кожа побелела, теперь больше напоминая известняк. Поутру, глядя в зеркало, Амели видела лишь блеклую тень прежней себя.

Опыты продолжались уже две недели. За всё это время чародейка неоднократно пыталась найти брата. Вскрыла каждую половицу в доме, перепроверила каждый угол. Она не ограничивалась только особняком. Как выдавалось свободное время, Амели убегала в город и отыскивала брата там. Она взывала к нему по имени, но тот не отзывался. Либо был уже мертв, либо просто не хотел показываться ей на глаза. Постепенно её надежды на то, что он в здравии, стали угасать.

За истечением времени Амели не заметила никаких результатов. Советники, конечно, уверяли её в обратном, мол: «Мы уже близко к цели. Потерпи ещё немного!». Но что-то ей подсказывало, что они её просто дурят.

И, несмотря на тяжелый груз, свалившийся ей на плечи, она должна была продолжать выполнять работу чародейки. Услуги обеспечения пропитанием и небольшими закупками не входили в договор между ней и советниками. Так что, помимо участия в эксперименте, она ходила на миссии, чтобы зарабатывать себе на жизнь.

Александр, хоть и говорил, что в скором времени уедет, всё ещё находился в башне. Иногда Амели видела его силуэт, стоящий вдали, но после всего случившегося, она подозревала его в том, что именно он послал Жоэля за книгой, потому старалась пока не пересекаться с ним.

Многие маги стали пугаться её внешнего вида. Каждый раз, стоило ей пройти мимо, они оборачивались, словно в любой момент были готовы дать ей отпор, если вдруг она решит накинуться на них. Амели стала походить на чудище, и реакция на её действия стала соответственной.

Люка она не видела с того разговора на балу. Оказалось, что советники в наказание за дерзкое и несносное поведение сослали его на задание, присланное из предместья Кольи, что находилось ближе к северу. Оттуда пришло аж десять прошений: от всякой мелочи до серьезных поручений. Обычно в таких случаях с представителем первого ранга отправляли и четвертый. Но если бы советники облегчили Люку жизнь, то это уже было бы не наказание.

«Он должен был уже вернуться… – невольно подумалось Амели».

Она шла по коридору второго этажа, придерживаясь рукой за стенку. Её пальцы скользили по ровной поверхности; ноги подкашивались от каждого шага. Вчерашней эксперимент был крайне тяжел. Ей выдали особый препарат, который вызвал галлюцинации, бред и потерю памяти. Прежде чем отойти в иной мир, она почувствовала, что во рту образовался ком густой пены. Как её вернули, Амели не помнила, но вечером того же дня её неожиданно настигла лихорадка.

Она сразу же вспомнила почившего отца, который на пороге смерти также мучился от страшных судорог и высокой температуры.

Однажды, когда ей было четырнадцать, Амели заболела вирусной инфекцией. Помниться, она испытывала жуткий удушающий страх. Никто не мог о ней позаботится, и ей самой приходилось заваривать себе целебные травы и пить оздоровляющие настойки. Но тогда рядом находился Бриан. Даже если он не мог подать ей воды или необходимых предметов, она могла положить его под бок и греться о сосуд, зная, что хоть кто-то находится рядом с ней.

Все эти мысли вызвали невольные и непрошеные слёзы. Всю жизнь она только и делала, что терпела мучения во имя семьи. Цеплялась за воспоминания о прошлом, за слабую, ускользающую надежду, за грезы о лучшем будущем.

Амели не заметила, как носом врезалась в мощную фигуру. Рассеянность была ещё одним побочным эффектом от всех этих препаратов. Она уже подняла голову и хотела выдавить слова прощения, как застыла, наткнувшись взглядом на глубокий золотистый омут.

Люк оглядел её фигуру с ног до головы. И увиденное его явно не впечатлило. Нездоровая худоба, синяки под глазами, неряшливая походка – всё это вызывало сомнения: а точно ли это та Амели, которую он знает?

Он мог даже помыслить о том, что это его слова, сказанные в ту ночь, так повлияли на девушку. На секунду Люк испытал чувство, похожее на испуг. Он много размышлял о событиях, произошедших на балу. Все те действия и фразы не подходили к его характеру. Будто ожесточили его. Побывав вдали от Амели, его мысли прояснились и упорядочились. Он жалел о сказанном. Своим развязным языком Люк будто укрепил барьер, и так разделяющий их.

Взгляд Амели блуждал по Люку. Внезапно ей стало невыносимо плохо. Словно внутренности перевернулись и вылезли наружу. В следующую секунду девушка едва успела прикрыть рот ладонью, как из него вырвалась рвота, запачкав дорогую мантию Люка.

Никто из них не понял, кто испугался больше. Амели скоропостижно стала бросать извинения и вытирать ткань носовым платком. Люк остановил её руку и взволновано спросил:

– Что случилось?! Ты заболела? Тебе плохо?

– Я…

Амели не успела договорить, как Люк подхватил её на руки и стремительно побежал в сторону лазарета. Благо комнатка находилась на втором этаже, поэтому Люку не пришлось бежать долго.

Внутри, как и ожидалось, было пусто. Люк плавно опустил девушку на кровать и протараторил:

– Я сбегаю за советником Юбером. Полежи пока тут, хорошо?

Люк сжал кисть Амели и тут же выскользнул из лазарета. Мужчина даже не заметил, как от его слов её ресницы затрепетали от внезапного ощущения. Ладонь, которую до этого обхватил Люк дрожала. Амели прислушалась к стуку бешено стучащего сердца.