Чародейка по соседству

Глава 7

Я тяжело вздохнула, глядя на гору покупок, небрежно сваленных в угол нашей единственной комнаты. Голод сжимал живот в тугой, болезненный узел, а мысль о готовке посреди пыльного хаоса казалась подвигом на грани невозможного. Но толку от уборки всё равно мало, пока не подлатаем крышу и не вставим стёкла. Так что я лишь прошлась влажной тряпкой по столу, смахнула пыль с печки да кое-где по полу. Остальное — позже.

Тётя Элизабет, впрочем, излучала просто ураганную энергию.

— Ну что, племяшка, засучим рукава! — бодро провозгласила она, повязывая на пояс передник, выкопанный из старого сундука. — Муку давай, яйца, сыр. И масло не забудь! Состряпаем сырный пирог — пальчики оближешь.

Она развернулась к Кристиану, стоявшему у дверного косяка с мрачным видом.

— А ты, соседушка, дров нам наколешь? Печь-то без толку простаивает, а без огня — мы как без рук.

Кристиан фыркнул, но всё же направился к груде старых, искривлённых поленьев, сваленных у задней стены дома. Я наблюдала за ним сквозь проём, что когда-то назывался окном, а теперь лишь дыра в стене. Сосед скинул клетчатую рубашку и остался по пояс обнажённым. И зачем я только смотрю?

Мускулы на его спине и плечах перекатывались под кожей при каждом взмахе топора. Это… завораживало. Он колол дрова с лёгкостью, но с таким выражением лица, будто каждое полено нанесло ему личную обиду.

— Любуешься? — его голос, хрипловатый и насмешливый, заставил меня вздрогнуть. Я резко отвела взгляд, чувствуя, как щёки вспыхивают жаром. Поймал.

— Наблюдаю, как ты обращаешь потенциально полезные дрова в щепки, годные разве что для растопки мышиного гнезда, — парировала я, хватаясь за миску для теста. — Экономнее надо, господин яблочник. Или твои яблоньки дровами плодоносят?

Он что-то буркнул в ответ — слишком тихо, чтобы разобрать слова, но тон был явно не из любезных. Я решила не реагировать и сосредоточилась на тёте Элизабет.

Она уже всыпала горку муки в большую, чуть помятую миску, что досталась мне вместе с домом. Мука взметнулась лёгким облачком и осела ей на ресницы и кончик носа.

— Ох, ветерок-озорник! — весело воскликнула тётя, смахивая пудру с лица. — Так, Эмилия, родная, масло сюда — холодненькое. И яйца разбей, три штучки. А я пока щепотку соли добавлю да водички плесну.

Она замешивала тесто уверенными, сильными движениями, ловко подворачивая края. Тесто быстро превращалось в гладкий, упругий шар.

— Видишь? Ничего сложного. Руки помнят, хоть давно и не баловала себя выпечкой. Карлос, светлая ему память, обожал мои пироги…

Голос её на миг дрогнул, но она тут же собралась.

— А теперь, пока тесто отдыхает под полотенчиком, займёмся начинкой! Этот козий шедевр… натрём его мелко-мелко.

Полотенце-то я купила. А вот про тёрку — не подумала. Да и в доме её не оказалось.

— Нечем сыр тереть, тётя.

— Ох, жаль как. Что ж, значит, придётся мелко порезать.

Пока мы с тётей резали сыр, Кристиан занёс в дом охапку аккуратно наколотых дров и бросил их у печи.

— Она хоть работает? — хмуро спросил он, глядя на облупленную краску.

— Уж точно лучше, чем ты, — отозвалась я, подходя с щепоткой сухих трав для растопки.

Разжечь огонь оказалось задачей не из простых. Печь фыркала, дымилась, упрямо отказывалась втягивать дым — он валил обратно в комнату, застилая всё густой серой пеленой и заставляя нас кашлять.

— Ой, беда-беда! — всполошилась тётя Элизабет, отчаянно размахивая передником. — Труба, поди, забита! Соседушка, голубчик, не посмотришь?

— Дело в задвижке, — хмуро отозвался Кристиан. Он потянулся вверх и одним движением открыл её, шевеля губами — я готова была поклясться, что он бормочет проклятия.

Дым, к счастью, пошёл в нужном направлении, втягиваясь в трубу с ленивым вздохом.

— Герой! — воскликнула тётя Элизабет с неподдельным восторгом. — Садись, садись, отдохни! Скоро пирог в печи запляшет!

Пока пирог зарумянивался, щедро наполняя дом умопомрачительным ароматом, мы занялись столом. Вернее, попытались. Грубый деревянный стол был цел, а вот со стульями вышла незадача. Один развалился под соседом, едва он попытался присесть, и меня чуть не скосило приступом смеха, когда он схватился за мягкое место. Больно, наверное. Другой же стул отчаянно скрипел, будто вот-вот готов был последовать печальному примеру первого.

— Эх, беда у нас с мебелью, — сокрушённо вздохнула тётя. — Знаешь что, Эмилия? А не перенести ли нам трапезу на воздух? Самый настоящий пикник! Травка-то под ногами — нежная, солнышко ласковое...

Идея, простая и гениальная, очаровала меня. Я полезла в сундук и достала большой лоскут плотной ткани, слегка выцветшей, но безупречно чистой — остаток старой занавески. Мы расстелили его прямо перед крыльцом, на траве, прогретой солнцем. Туда же водрузили дымящийся золотисто-янтарный пирог.

А в это время на печи тихонько побулькивал котелок с чаем, распространяя волшебные благоухания — терпкую свежесть смородинового листа и душистую сладость земляники.

Мы устроились на ткани. Кристиан, после мимолётного замешательства, опустился напротив меня, и его длинные ноги, как две неуклюжие стрелы, с трудом уместились на отведённом пространстве. Тётя ловко разломила пирог на крупные, аппетитные куски — нож, увы, тоже оказался в списке забытого. Придётся на днях снова наведаться на рынок. У соседа я просить не хотела.

Тётя управлялась по хозяйству с такой непринуждённой ловкостью, словно это было её природным ремеслом. Меня это, конечно, удивляло — ведь мама, истинная аристократка до кончиков пальцев, была почти беспомощна в подобных делах. Видимо, тётины руки, закалённые долгими годами простой жизни, научились этому искусству. Иначе я просто не могла понять, как две родные сёстры могли быть столь разными.

Пирог оправдал все ожидания. Горячий сыр растекался тягучей, солоноватой рекой, а корочка, золотистая и невероятно хрустящая, таяла во рту.

— Ну вот, совсем другое дело! — удовлетворённо промурлыкала тётя, смакуя крошки на кончиках пальцев. — Кров над головой, солнышко ласкает, еда — пальчики оближешь, да и соседи подобрались что надо... Чего ещё душе надо для полного счастья? — И она лукаво перевела взгляд, медленно скользнув от моего лица к Кристиану и обратно.