Чародейка поневоле. Книга 12. Властелин духов

Глава 12. Лучший спектакль всех времён и народов.

Вернувшись домой, мы застали его хозяина в гостиной.
- Билеты купил, - похвастался Вьюнок, - хоть и не круизное судно, но корабль добротный. Идёт с грузом и переселенцами до Ратунского архипелага. Капитан бывалый, команда опытная. Каюты первого класса, хоть не очень большие, зато чистенькие. Отплытие завтра в десять часов. Вещи я уже отправил, так, что сегодня у нас появился свободный вечерок. Чем займёмся? Могу порекомендовать один кабачок, там….
- А сегодня у нас культурная программа, - перебил я друга, - мы идём в императорский драматический театр. Будим приобщаться к искусству, за одно и с друзьями повидаемся. Не забыл ещё, как на подмостках белокурую фокусницу изображал?
- Как же, - расплылся у улыбки Вьюнок, - такое забудешь! Я слышал, что труппа дядюшки Лобача перебралась в столицу, но чтобы вот так, сразу на лучшую сцену империи!
- Хочу вас огорчить, - развёл руками Нострюб,- но билеты в императорский театр, да ещё на премьеру, распроданы за полгода до её начала.
- Да, ладно, - беспечно отмахнулся Вьюнок, - уж я-то найду возможность достать лишний билетик. Идёмте…
Мы шли по широкому проспекту к огромному украшенному колоннами зданию.
Огромный театр сиял огнями. К подъезду то и дело подкатывали экипажи, подходили пешеходы. Нарядная и скромно одетая публика, которым посчастливилось приобрести заветный билет, со смехом и шутками скрывалась за тяжелыми дверьми театра.
Хотя все билеты и были давно распроданы, однако сотни людей продолжали стоять в очереди в кассу, надеясь получить хотя бы контрамарку на стоячие места. Народ хотел приобщится к прекрасному, но вот попасть на это самое прекрасное возможность предоставлялась не каждому.
Отсутствие времени и элементарное чувство человеческого достоинства не позволяло нам тратить время на бесполезное стояние в очереди. Но попасть на премьеру, страсть как хотелось. И шансы на это у нас были не плохие.
Во-первых, наша дружная компания не была ограничена в средствах.
И во-вторых, с нами был наш друг, у которого имелись связи практически во всех областях незаконной деятельности.
Слившись с толпой, Вьюнок уже через мгновение объявился возле касс, где только по ему ведомым признакам безошибочно вычислил перекупщика и стал о чём-то с ним оживлённо беседовать.
- Глянь, - напряглась Дина, указывая кивком головы на подозрительную группу, явно криминального толка. Четверо парней упорно делали вид, что оказались здесь случайно, хотя нет-нет, да косились на ведущую переговоры парочку.
- Ну и что тут такого? – пожал плечами Нострюб,- может они тоже хотят купить лишний билетик, и просто ждут своей очереди.
- Ха! - ухмыльнулась Дина, - ты их рожи видел? Что-то я сомневаюсь, что такие субъекты могут тянуться к прекрасному. Пойду-ка подстрахую.
- Не стоит, - придержал я подругу, - у Вьюнка такие связи в криминальной среде, что страшно становится. Что ему эти гопники? Вот, видишь…Всё в порядке…
Как раз в это время, видимо прейдя к определённой договорённости, перекупщик передал Вьюнку билеты, получив взамен туго набитый мешочек. Да и группа поддержки, по определённому знаку, даже не дёрнулась.
Бывали случаи, когда мошенники подсовывали «господину ушастому» липовые контрамарки. Таких зрителей, естественно, гнали в три шеи. Денег они вернуть не могли по причине исчезновения продавцов. И жаловаться опасались, так как за пособничество спекулянтам можно было не только нарваться на солидный штраф, но и попасть на несколько месяцев в тюрьму.
Однако то, что в данном случаи билеты самые, что не наесть настоящие, сомневаться не приходилось. В противном случаи трупы всех пятерых через пару дней нашли бы где-нибудь на пустыре. И смерть их несомненно наступила бы от переедания поддельными контрамарками.
Получив билеты, бодро переговариваясь, мы вошли в двери театра.
Благодаря стараниям Вьюнка наши места располагались в отдельной ложе.
По лестнице с медными прутьями, удерживающими красовавшуюся на ступенях красную ковровую дорожку, мы поднялись на второй этаж. Там, вслед за услужливым билетёром проследовали по длинному коридору до лакированной двери с номером указанном на билете.
Для незнающих могу сказать, что прежде, чем получить нынешний вид, столичный театр несколько раз перестраивался.
Вначале он был сравнительно не большим. Однако с развитием искусства и возросшей тягой общества к прекрасному, возникла необходимость в компактном, но вместительном с хорошей акустикой зал.
В первую перестройку были добавлены ярусы, располагающиеся один над другим. Поначалу они представляли собой сплошные открытые галереи. Однако сословная разобщённость очень скоро привела к второй перестройки. Галереи были разделены поперечными перегородками, что привело к образованию комфортабельных лож. Они в зависимости от статуса и характера зрителей подразделялись на несколько видов.
Одни, крытые и глубокие, дающие возможность группе обмениваться впечатлениями, не мешая остальной публике наслаждаться представлением. Однако сочетание зрительского пространства подобного типа с глубинной сценой порой приводит к плохому обзору из крайних лож.
Другие, не глубокие, более открытые. Это даёт возможность находящимся там зрителям не только лучше видеть, разворачивающиеся на сцене действие, но и демонстрировать свои причёски, наряды и украшения.
И наконец ложи для особо-важных персон. Они имеют наиболее нарядный декор и находятся прямо напротив сцены над задними рядами амфитеатра, что даёт находящимся в ней зрителям возможность максимального обзора сцены, скрыты от посторонних взглядов, что обусловливает достижение максимально возможной степени безопасности и изоляции высокопоставленных персон при проходе и нахождении в ложе. Кроме того, при желание туда доставляются закуски и напитки.
Вот как раз в третьем типе и оказались наши места.
Рассевшись в мягкие кресла, мы, тихо переговариваясь, стали ожидать начала представления.
Зал потихоньку заполнялся.
Свободных мест действительно не было. Заняты были даже все проходы.
После третьего звонка свет погас. Из-за кулис на сцене показался одетый в костюм мажордома, конферансье. Поклонившись, он продекламировал:
Овдовела герцогине рано,
Но продолжая красотой блистать,
Своей натурой неуместно страстной,
Ни раз разбила многие сердца.
Поклонников меняла постоянно,
Сейчас один, на завтра два других,
Но всё равно любви ей было мало.
Её разврату не было придела,
В свою постель девственную душу затащив,
Гнев тёмных демонов снискала,
Давно усопшего мужа тем самым оживив…
Ударив посохом, конферансье с гордым видом удалился.
Сразу за этим тяжёлый бархатный занавес разошёлся в стороны, открыв освещённую софитами сцену, стилизованную под шикарную спальню.
На просторном ложе в лёгкой полупрозрачной сорочке с бокалом красного вина в руках, возлежала женщина средних лет, ещё не утратившая былой красоты. Рядом на коленях стоял смазливый юноша в костюме пажа.
- О, моя госпожа, - страстно признался он в любви, - я благодарен светлым демонам, за то, что они даровали мне не только ежедневно лицезреть вашу красоту, но и уединиться в вашей спальне! С тех пор, как я вас увидел, моё сердце разрывает огромное количество чувств! Я испытываю к вам огромное уважение…
- Только уважение? - пригубив вино, капризно надула губки герцогиня.
- Нет, нет! - тут же принялся заверять пылкий юноша, - я восхищаюсь вами, испытывая бесконечную любовь! Вы, моя госпожа, стали для меня лучом света в серых буднях пасмурной жизни! Я счастлив, потому что люблю вас! Вы самая прекрасная, милая, нежная!..
- Хватит слов, - поставив бокал на прикроватный столик, герцогиня улыбнулась, протянула к пажу руки, призывая к себе, - иди же ко мне! Докажи свои слова делом!
Перина прогнулась под тяжестью двух тел. Юный поклонник стал неумело, но страстно осыпать поцелуями лицо, шею и обнажённые плечи любимой женщины. А она принялась нетерпеливо срывать с него одежду. Растягивать камзол герцогиня посчитала пустой тратой времени, просто стащив его через голову любовника. Следом отлетела в сторону рубаха. Вырванные с мясом пуговицы посыпались на простыни.
Далее действо скрыло одеяло, под которое нырнул паж. Однако скрытая тканью возня и непрерывные сладострастные стоны, возбуждали воображение, рисуя такие привольные картинки, которое невозможно узреть глазами.
И вот в самый ответственный момент так громыхнуло, что весь зал вздрогнул. Сцена покрылась дымом. А когда он рассеялся посреди спальни стоял скелет. Кости покрывал бархатный наряд, голову широкополая шляпа с пером, а с плеч свисал красный плащ на меховой подкладке.
Давно почивший хозяин замка, уставился пустыми глазницами на супружеское ложе, с негодованием несколько раз щёлкнув челюстью.
Что произошло дальше уже вписывается в комичную ситуацию.
Юный любовник, открыв рот, пару раз моргнул, надеясь, что перед ним всего лишь галлюцинация. Развратная же герцогиня, натянув одеяло до подбородка, невинно хлопая глазами, произнесла извечную для таких случаев фразу:
«Дорогой, это не то, что ты подумал…»
Естественно, хозяин замка был в бешенстве. Выхватив шпагу, он бросился на обидчика. Вот только возникла одна проблемка: достался молодой, юркий соперник.
В этой сцене на актёре был надет тонкий, облегающий комбинезон телесного цвета, создающий оптический обман, полной обнажённости, что создавало особую пикантность действу.
- Караул, убивают!!! – орал паж, подняв тем самым на ноги весь замок. Вбежавшая в спальню прислуга, застыла на месте наблюдая за потасовкой, когда усилия одного остаться невредимым, превосходили намерения другого причинить как можно больше вреда.
Прикрывая скомканными бриджами своё естество, паж скакал по кровати, довольно успешно уворачиваясь от рассекающего воздух клинка, попутно швыряясь в герцога всем, что попадалось под руку. Летели башмаки, графин и бокал с остатками вина. Из разодранных подушек по комнате, словно снег, летал мелкий пух.
Не понимая, что происходит, но полагая, что без «нечистой силы» ну никак не обошлось, слуги бросились спасать графиню. Причём одни пытались схватить пажа, а другие попытались нейтрализовать субъекта с шпагой.
В этой неразберихи люди хаотично метались, натыкались друг на друга, падали, опрокидывая мебель.
Наконец незадачливому любовнику удалось ретироваться.
Глядя на сцену, зал хохотал до упаду. Но это было лишь начало.
Далее следовало ещё множество комичных ситуаций.
Например, в одной из сцен, герцогиня попыталась протащить в спальню любовника, переодев его в женское платье и прикрыв бороду вуалью. Вот только на липовую фрейлину положил глаз сам граф, и стал оказывать переодетому мужику знаки внимания.
Короче, для нашей компании, кроме, конечно, Нострюба, сюжет был известен. Когда-то я сам написал эту пьесу чуть ли не на коленке.
Хотя, правды ради, нужно сказать, что мой сценарий был основательно доработан: увеличено число действующих лиц, с избытком добавлено новых комических ситуаций, спецэффектов и обеспечено профессиональное музыкальное сопровождение.
Однако не смотря на изобилие персонажей, на сцене блистал лишь один актёр, Костяк, изображающий вернувшегося из небытия импульсивного, но слегка туповатого, герцога.
Так, что представление в трёх действиях, с одним антрактом, захватило даже тех, кто раньше и сам принимал в нём участие.
Что уж говорить об остальных зрителях? Публика просто визжала от восторга!
Премьера удалась на все сто процентов.