Чародейская игла

7

Когда же к концу дня я обошла семнадцать мастерских, мой настрой уже не был столь радужным. Везде получила отказ, а причины были разные. Иногда вышивальщица просто не требовалась, иногда я не подходила из-за отсутствия рекомендаций, но чаще всего меня отвергали без всяких объяснений.

Хозяев салонов не интересовало, насколько хорошо и быстро я орудую иглой. Никто не обратил внимания на искусно расшитый корсаж моего платья — работа, которой я по праву гордилась. Наконец, я не выдержала и прямо спросила, почему мне везде отказывают. Старый гном, мастер по пошиву одежды для эйсов, отвернулся и пробормотал что-то невнятное про лишние проблемы.

Наверное, не попади новость об аресте мамы в газеты, найти работу было бы проще. Стоило войти в какой-нибудь салон, как меня тут же узнавали и посетители, и персонал. Вначале я удивлялась. До этого несчастного дня мне и в голову не приходило, что я настолько известная личность. Неужели колонку светских новостей, где иногда мелькало моё имя, а также магические изображения, читают не только представители советского общества?

Однако все оказалось проще.

Измученная и голодная, я зашла в небольшую закусочную, где за пятьдесят хилдо мне подали тарелку довольно сносной похлебки, а к ней большую ароматную лепешку из кимуры. Утолив первый голод, я выудила из сумки приобретенный на бульваре «Вестник Андора».
Развернула газетный лист и едва не поперхнулась.

На первой странице был размещен огромный мамин портрет. Ее красивые серо-голубые глаза, как обычно, смотрели внимательно и серьезно. Под портретом шёл крупный заголовок: «Покушение на наследника престола. Фрейлина покусилась на младенца!». Ниже помещалась статья, представляющая собой набор ничего не значащих, но многозначительных журналистских штампов: «По нашим сведениям…» и «Как сообщил источник во дворце, имя которого мы не вправе раскрывать…» Здесь же обнаружилось и моё маг-изображение — небольшое, но хорошего качества, к тому же довольно свежее, даже плащ тот же самый, что сейчас на мне.

Теперь стало ясно, почему мне отказывали, едва я переступала порог.

Больше я не смогла проглотить ни крошки. Завернула лепешку в салфетку и поскорее вышла.

На припорошённую снегом столицу опускались лиловые сумерки. Зажглись фонари, и засияли разноцветные иллюзии. По празднично украшенной улице катился пестрый поток праздношатающихся гуляк. Их суета, а также оживленная болтовня и смех резко контрастировали с моим настроением. Я сторонилась всех и с удовольствием свернула бы в тихий переулок, но нужно искать работу. И я шла вдоль нарядных витрин, перемалывая в мыслях свое нелегкое положение.

Портные боятся брать на работу дочь преступницы, якобы покушавшейся на младенца-принца. Все в ужасе от злодеяния, и словами мне никого не переубедить. Пожалуй, стоило бы затаиться на неделю-другую, пока новость устареет и всем надоест судачить о нас. Но роскошь воспользоваться советом графини и отсидеться в тихом месте я себе позволить не могла. Динара ди’Миор всего лишь повторила слова негодяя Арнэ, о том, что ситуация безнадежная, и мне следует отступиться. Но в отличие от бывшего жениха, фрейлина хотя бы не оскорбила меня мерзким предложением.

Мысли мои вновь вернулись к злополучному утреннему визиту. В голове не укладывалось, что Арнэ энн’Леваннон — ласковый кавалер, всегда почтительно относившийся к баронессе Бронгейм и трогательно внимательный ко мне — хотел воспользоваться моей безвыходной ситуацией. Мама была так добра к этому провинциалу и ввела в круг столичной знати, но я не услышала от мерзавца ни единого слова сочувствия.

Как и положено юной аристократке, я была надежно укрыта от суровых реалий жизни. Однако в наше время невозможно полностью отгородиться от мира — я знала, что мужчины иногда заводят любовниц для удовлетворения своих желаний. Эти вульгарные и порочные женщины порой встречались нам в парках и театрах. Мама всегда шептала мне, чтобы я отвернулась и не глазела на вызывающе одетую даму, сидящую в театральной ложе рядом со скандальным герцогом Н. или прогуливающуюся по набережной в обществе барона К.

И вот Арнэ — мой сказочный принц, — хотел, чтобы я стала такой женщиной? Невозможно представить, что любимый (впредь я никого не стану так называть даже в мыслях!) воображал, будто я соглашусь на это отвратительное предложение! Скорее, он хотел оттолкнуть меня, оскорбить. Но зачем?

Вынырнув из мрачных размышлений, я обнаружила, что стою у дверей любимого маминого салона дамских мод «Леди Удача». Леди Удача — это имя владелицы салона, и она настаивает, что её стоит называть именно так, и никак иначе; по мне, так это нелепая причуда, но никто, кажется, не знает настоящего имени известной портнихи.

Я замерла, глядя на украшенные снежноягодником сверкающие полированные двери, в зеркальной витрине мелькала красочная иллюзия: изящная дамская фигурка кружилась перед зеркалом, примеряя пышное бальное платье.

Мы с мамой были здесь на прошлой неделе, заказывали мне наряд для бала во дворце. Прелестное платье из мерцающего голубого шифона, с пышной юбкой и глубоким декольте доставили накануне маминого ареста.

«Нет, сюда меня точно не примут, хотя мой дар приносить удачу пришелся бы портнихе весьма ко двору».

Но ноги сами понесли меня к входу в салон.

______________________________

Очередная книга нашего литмоба "На осколках любви":

Приехать в командировку в одну из французских провинций, пойти вечером за водой в магазин и... очнуться на дне телеги в первой трети 17 века? Я бы так и прозябала в офисе, если бы Провидение не решило иначе. И никак не могу взять в толк, почему один черноглазый виконт из числа королевской стражи, случайно встреченный мною на постоялом дворе на Руанской дороге, смотрит так, будто увидел привидение?