Чаровница и бастард

Прочь из дома

Тревога выковала из лица Урсулы броню. Ледяная чаровница с прямой спиной выехала за стены замка. Невозмутимость – её стезя. Когда она только училась постигать свой дар, отец часто говорил ей о контроле. “ Сначала вдохни, Урса, очисть разум, отбрось чувства. Так ты найдешь путь к истине и победе.”

Дочь строго следовала наказам отца, она медленно наполнила грудную клетку морозным воздухом и выдохнула теплый пар. “ Ничего страшного, - решила она для себя. – Мне понятна угроза короля. Он осознает, что отныне мы не просто семья, а королевская династия. Он дал мне задание как король, не надеясь на наши родственные узы, и чтобы я выполнила его, предложил стимул. Какой же бред, – тряхнула она головой. -Отец больше не доверяет дочери и готов пожертвовать собственным сыном, чтобы прийти к чему? “

Урсула со злостью натянула поводья. Белоснежная кобыла взбрыкнулась, едва не сбросив наездницу.

- Ты что творишь? – вскрикнул Ирвинг, оказавшись возле сестры быстрее ветра. Легким поглаживанием, он успокоил лошадь.

Урсула едва обратила внимание на действия брата. Вся она подобралась, и попыталась посмотреть глазами отца. Для Белларда ледяная Чаровница должна всецело принадлежать ему, десятилетие он держал дочь за счет силы отцовской любви, обращая долг в оружие. Но для верности этого недостаточно. Урсула с сожалением признала, что на его месте поступила бы так же. Сначала пообещала покой, как поступил он с ней, сказав, что после столицы она вернется на мирный север, а потом, просто на всякий случай подвела под виселицу дорогого человека. Давить на слабость — это надежно.

Уроки отца проникли в Урсулу. Она не могла различить были ли подобные мысли её, или все решения являлись отражением воспитания. И она смирилась, как делала всякий раз, когда власть отца невидимой рукой сжимала горло. Не так-то просто возмущаться, когда внутреннее полностью согласна.

Незаметно они вошли в зимний лес. Хвойный запах дурманом повел Урсу в сторону елей. Тяжёлые снеговые шапки клонили ветви деревьев к земле. Сняв перчатки, она надломила молодые сучья и заморозила их. Иней тончайшим кружевом обвел зеленые иглы.

-Куда так много? – недовольно протянул Ирвинг.

- Умник, в Алмазе не растут ели, или ты каждый раз будешь бегать из дворца ради моей настойки? – Урсула положила ветки в кожаный мешок, скрыв за волосами ухмылку. Оплошности брата до сих пор доставляли ей удовольствие.

- Раз мы остановились, самое время потренироваться. Что скажешь, Урсула?

Её глупое злорадство вернулось наказанием. Урсула смежила веки, позабытое чувство неуверенности в собственном даре хлестко ударило в спину. Заставило вздрогнуть.

- Разумно ли тратить сейчас силы? – страх скрылся за твердостью в голосе. Но Ирвинга не так просто провести.

- Испытание силы может потребовать от тебя облик перевёртыша. Так было в прошлый раз, когда выбирали королеву.

Урсула закатила глаза:

- Королеву выбрали еще до испытаний. Если бы Веронику отвергли, Кливи так и осталось королевством, а не превратилось в герцогство. Знать историю врагов так же необходимо, как и держать правильно меч.

Она не сдержала высокомерия, на что Ирвинг обозлился.

- Понимать важность чарований необходимо не меньше. Если бы Вероника Журне оказалась жалкой бездарностью, её не признали бы королевой. Традиции превыше территорий. А её отец мог хоть обдристать весь пол в родовом замке, но его дочь выгнали бы из Алмаза с позором.

- Надеюсь, в дальнейших диалогах ты избавишь придворных дам от сортирных тем, - нервно пошутила Урсула, спрыгивая с лошади. Она была ниже своих соплеменниц, и могла сойти за пони, но все равно оставалась высокой для Урсулы.

- Все серьезно, сестра! - Ирвинг привязал лошадей и пошел по её следам.

Углубляться в лес, они не стали. Темнело в их краях рано, а в угольно-черной ночи по среди пурги, они могли и вовсе заплутать. У них было время до вечера, чтобы добраться до мало-мальски приличной таверны.

Норман учтиво отвернулся, пока Урсула неспеша снимала одежду. Разум перенесся на многие года назад. В детство, когда случился её первый раз. Тогда мысли её были легки, а убийства не запятнали душу. Ей минуло семь лет, и она впервые подружилась с девочкой. Милая Кэти была дочерью первого графа, который присягнул на верность Белларду. Она любила убегать из замка, а Урсуле нравилось делать то, что любила Кэти. Они ускользнули утром, а когда солнце село оказались на ледниках. Урсула, не чувствуя холода наслаждалась поднявшееся вьюгой, Кэти напротив быстро замерзла. Её некогда красные щеки побелели, ясные глаза медленно лишались живости. Подруги давно хотели повернуть назад, но ходили по кругу, не видя огней дома. Маленькая чаровница пыталась укротить бурю, но для ребенка она осталась неподвластной. Девочки стояли, обнявшись и не заметили, как на них вышла группа белых медвежат. Кэти, обессилевшая от долгого дня, замерла. Урсула, внезапно вспомнив рассказы братьев про охоту, пискнула от осознания возможной беды. Если они наткнулись на медвежат, то, где же медведица? Она услышала вдали рык, и страх в ней дал жизнь нечто новому. Это произошло удивительно легко. Она выгнулась, кости искривились, но боли не было, лишь непривычный жар окутал её. На теле стала расти шерсть, а угол обзора опустился, стал шире. Урслуа ощутила, как её лапы отяжелели. Она посмотрела вниз и увидела толстые когти. Совершилось! Она наконец познала полную силу чарований, превратившись в перевертыша. Медвежата в недоумении вытянулись, встав на задние лапы, казалось, еще немного и они подойдут к Урсуле. Что-то спугнуло их, неуклюже переваливаясь, они бросились прочь.

Урсула втянула воздух. Крылья носа раскрылись, впустив множество ароматов. Сначала её нюх забил запах Кэти: молочный и человеческий, почти съедобный. Но затем, отойдя от неё, она услышала сильный запах гари и людей. Их было немало и лапы сами попытались унести её от опасности. Ей понадобилась воля, чтобы последовать за запахом, ведь так далеко могли зайти только солдаты её отца. Кэти несмотря на страх, несмело пошла за ней.