Чаровница. Русь

Глава 2. Сватовство

- Ну, здравствуйте, хозяева дорогие! – прошепелявил дед Есеня.

Вошедшие отвесили хозяевам поясной поклон. Те ответили гостям тем же.

- Что ж, здравствуйте, гости дорогие. Зачем пожаловали? – спросил Святозар, пытаясь сделать удивленное выражение лица.

- У вас голубка, у нас голубок, – сказал Микула, показывая рукой на молодого мужчину.

- Ну, проходите… - ответил Святозар, для вида немного поколебавшись. Гостей пригласили сесть за стол.

Стол был накрыт богато и красиво. В центре лежал румяный курник, искусно украшенный цветами и листьями, слепленными из теста. Только что вытащенный из печи, он исходил паром, а его хрустящая корочка так и просилась в рот. Рядом на большом блюде лежали не менее ароматные щучьи головы, обильно посыпанные разной зеленью. Квашеная капуста, гречневая каша со сливочным маслом, холодный свекольник с густой сметаной, зеленый лук, сладкий квас и крепкая медовуха - всего этого на столе было вдоволь. И от вида этих яств у гостей побежали слюнки.

Однако хозяин дома не торопился предлагать лакомства, а без его разрешения начать есть никто не имел права.

- Так о какой голубке, речь-то идет? –подняв брови в притворном недоумении, спросил Святозар.

- Слух по граду идет, будто в вашей темнице красна девица томится... – нараспев начал дед Есеня.

- От чего же в темнице? Да и не томится вовсе…

- О красоте и кротком нраве ее слух по всему граду идет… - добавил Микула.

- Да, ваша правда… Только девиц у нас не одна, а целых три, и все красотою лепы[1] и нравом добры.

- Знаем это, и коли бы у жениха нашего братья были, так мы и других красавиц взяли бы…

- Так за которой же вы пришли? – спросил Святозар.

- За зорькой ясной, за той, у кого глазоньки, точно ясное небо, за той у которой губки, словно спелые ягодки, а кожа - точно белый снег… За голубкой ненаглядной, окромя которой наш жених никого видеть не хочет. О которой все дни и ночи помышляет, и без которой жизнь ему не мила! За Милоликой! – с выражением говорил Есеня так, будто слова эти учил несколько дней.

- Так уж и жизнь не мила?

- Не мила! Потому как жених наш, хоть и парень видный и красотой да удалью богат, и немало девиц по нему сохнут, да только он ни о ком другом, кроме вашей голубки, и помышлять не хочет. И зарок дал, что, ежели не на ней, так ни на какой другой не женится.

- Ну, не знаю. Наша голубка и вправду хороша, и нравом кротким славится, и рукодельница отменная, и красотой с ней никто в граде не сравнится. Ваша правда. Да только так ли ваш жених хорош, чтобы нашу голубку сватать? – спросил Светозар, исподлобья поглядывая то на Любомира, то на зардевшуюся дочь.

- Да наш жених на всю округу статью своей славится! Он ростом почти три аршина[2], косая сажень в плечах[3]! А хозяин-то какой! Вот, матушка его, Елица, соврать не даст. Все у нашего молодца в руках горит. И землепашец отменный, и плотник, и дровосек. А какие ложки делает, а причелины и ветреницы на избе какие! Ни с какими в граде сравниться в красоте не могут. За ним ваша голубка, как за каменной стеной будет! Обещаем! – с жаром продолжал Микула.

Святозар глядел на него все так же - исподлобья, с легкой полуулыбкой на устах. Женщины хранили молчание. По их лицам мало что можно было прочитать. Лишь одна из них, опустив глаза, постоянно краснела и бледнела…

- Даже и не знаю… говорят, будто молодец ваш в бою не силен… - испытывающее поглядев на молодого красавца, спросил Святозар.

Мужчина так же, как и его избранница, не поднимал глаз. При словах будущего тестя он залился румянцем.

- Да поглядите на него! Он же полянник[4] настоящий! Он кочергу согнуть может! В его руках сила медвежья!

- Что ж, пусть покажет силу свою! – сказал Святозар, взглядом указав на печь, возле которой стояла кочерга.

Микула немного растерянным взглядом поглядел на жениха. Но молодой мужчина, ничуть не смутившись, подошел к печи и взял с пола кочергу. Сделав над собой огромное усилие, такое, что вены вздулись у него на шее и на висках, жених согнул кочергу в дугу, хоть и не с первой попытки.

Святозар расхохотался и, подойдя к молодцу, похлопал его по плечу, потом взял из его рук испорченный предмет и, поднатужившись, выпрямил его, вернув прежнюю форму.

- Молодец, парень! Да только не мне с тобой жить, не мне и решать. Пусть дочь моя и скажет, люб ты ей женихом или нет. Милолика, иди сюда!

Девушка, покраснев еще больше прежнего, подошла к отцу.

- Ну, дочь, говори, берешь его в женихи, али нет? Люб он тебе?

Милолика в первый раз подняла глаза на отца и едва слышно пролепетала:

- Люб, батюшка…

- Ну, тогда… - Святозар замолчал вдруг на мгновение и перевел вопросительный взгляд на Радмилу. Девушка кивнула в ответ.