Чаровница. Русь

Глава 7. Купала и Кострома

Мудрослав поспешил куда-то прочь. Девушке ничего не оставалось, как встать в хоровод и подпевать следующую песню.

Купала да Кострома на горе купальня

Где Купала упал – там берег зыбался,

Где Кострома купалась, море волновалось…

Купалова мать по бережку ходит, рубашечку носит…

Тонку полняну, шелком вышевану.

Купалова мать всю ночь не спала,

У Крышня ключи крала,

Землю ими замыкала, росу выпускала…

Люди радостно заливались смехом. Но Раде было не по себе на этом празднестве. Перед глазами постоянно стоял черный дракон с огромной зловонной пастью, готовый вот-вот поглотить ее. Она вышла из хоровода и закрыла глаза, но сон, мучительно тяжелый, возвращался вновь и вновь. Кто-то подошел сзади и положил ей руку на плечо. Радмила вздрогнула и не сумела подавить глухой крик.

- Да не бойся ты! Никто тебя здесь не тронет, - твердо сказал Мудрослав. – Пойдем.

- Куда? - дрожащим голосом спросила Радмила.

- Займись делом. Чем попусту стоять, да хороводы водить, лучше расскажи детям о Купале и Костроме. Не то они сейчас со взрослыми через костры сигать начнут, да, чего доброго, подпалятся.

Они отошли подальше от народных игрищ и гуляний. Здесь, возле одиноко стоящего на Ладовом поле дерева, уже расположилась куча детишек и отроков, которых взрослые не допускали до своих развлечений. Рассевшись кругом, они с жадностью глядели на красивую, точно Леля[1], Чаровницу. В сумеречном свете костров таинственно и ярко сверкали камни в венчике Радмилы. Ее величавая поступь, стройный стан, высокая грудь, роскошные одежды заставляли затаить дыхание юных отроков. А девочки, заворожено разглядывая каждую черточку ее лица и каждую деталь одежды, мечтали о таком же роскошном наряде.

- Что ж, садитесь поудобней. Сейчас я расскажу вам историю Купалы, - с этими словами Радмила присела на землю в центре образовавшегося круга.

Тут из замолчавшей детской толпы выбежал белокурый малыш и, «о- хозяйски забравшись на колени к девушке, дернул ее за рукав и сказал:

- Ну, рассказывай.

Это был Божедар. Рада улыбнулась и, крепко прижав к себе братишку, поцеловала его в лоб.

- Ну что ж, слушайте. Давно это было. Не было тогда нашего града, не родились еще ни наши дедушки, ни даже прадедушки. Тогда боги спускались на землю и жили среди людей… Все было иначе. Только и тогда, как теперь, была любовь сильная и всеобъемлющая. И была скорбь черная и лютая. Жил тогда на небе бог огня и луны Семаргл Сварожич. Стоял он, как и ныне, стражем на ночном небосводе и охранял мир от зла. И жила в волшебной Красной реке Купальница – богиня ночи. Полюбились они друг другу. Но нельзя было Семарглу спускаться на землю и оставлять свой пост. Однако любовь его пылала так сильно, что затмила она своим обжигающим светом разум бога. И спустился раз Семаргл с неба к Купальнице. Было это в день осеннего равноденствия, и стала тогда ночь дольше дня, и в мир проникло зло. От любви Купальницы и Семаргла родились дети Кострома и Купала. Кострома была прекрасна, как белая луна. А Купала красив точно звездный небосвод. Счастливо росли дети друг с другом, играли в салки, любовались волшебной рекой да звездным небосводом. Безмятежно прошли первые пять лет их жизни.

Но однажды случилась беда. Давно Чернобог[2] был в ссоре со Семарглом Сварожичем. Потому что не позволял бог огня и луны злу каждодневно проникать в мир и творить бесчинства. И решил Чернобог отомстить Семарглу за все обиды. И послал он к волшебной реке коварную птицу смерти – Сирин. У Сирин был чудесный колдовской голос. Дивные трели разливались по округе, порабощая разум любого, услышавшего волшебную мелодию. Ослушавшись предостережений Купальницы, Кострома и Купала тайком побежали послушать колдовскую песню. И от того случилось великое несчастье.

Заслышав чарующие звуки, Кострома и Купала лишились чувств. Тогда подле едва дышащих тел возник сам Повелитель тьмы – Чернобог. И повелел он птице Сирин похитить мальчика и унести его за тридевять земель. Но Купала был крепким и большим мальчиком. И тогда на помощь Сирин прилетели гуси-лебеди и подхватив бесчувственное тело, улетели далеко-далеко.

Проходили весны и лета. Кострома росла и превратилась в настоящую красавицу. Золотые волны волос ниспадали с плеч и сверкающей рекой струились до самых пят. Большие и глубокие, точно синее море, глаза сверкали завораживающим блеском. Кожа ее была белой, точно снег лютой зимой, и теплой, как парное молоко. Она жила беззаботно и весело. Но память о любимом брате так и не вернулась к ней. Однажды красочным солнечным утром Кострома сплела душистый венок и, надев его на голову, заливисто смеялась, крича ветру: «Ты, могучий ветер, и ты, Стрибог, никогда не сможешь сорвать у меня с головы венок!». А ведь вы знаете, что по поверью это значит, что она никогда не выйдет замуж. Но Чернобог еще не свершил до конца свой коварный план. И не оставил он своего желания через детей отомстить самому Семарглу.