Чаровница. Русь

Глава 12. Гордей и Черная Ночь

Гордей быстро, почти бегом направился к граду. В ушах звенели слова Чаровницы, а перед глазами стояли призраки из прошлого.

Да, он знал о ком говорила Чаровница. Он понял ее, потому что уже давно его совесть жгли эти два воспоминания. И спасения от них он не находил.

С первой его свела судьба давно. Это случилось, несколько лет назад. Гордей уже был вполне оформившимся мужчиной, сильным и статным. Он хорошо владел копьем, сулицей[1] и палицей и недурно сражался в кулачном бою и стрелял из лука.

Все лето молодой мужчина с другими полянниками пас стада лошадей. Гоняя их по бескрайним степям, русичи уезжали далеко от родных домов, чтобы вдоволь накормить скотину, дать ей простор и мнимую волю. Гордею впервые доверили столь значимое занятие. Он был очень доволен и горд собой. С табуном полянник обращался ловко, с легкостью управляя всеми лошадьми. Жизнь в седле тоже была ему по нраву. Раздолье бескрайних степей завораживало своей странной, однообразной, но такой всеобъемлющей и величественной, красотой. Дни проходили незаметно. Он немного скучал по материнскому борщу и теплой постели. Но в целом был счастлив, как никогда прежде. Возможно, основной причиной его радости было ощущение самостоятельности и собственной взрослости.

Однако спустя пару недель его безмятежному существованию пришел конец. Гордей заснул, и несколько жеребцов и кобылиц сбежали из вверенного ему табуна. Терзаемый раскаянием, он решил, во что бы то ни стало разыскать потерянных лошадей. В то же время, рассказать о пропаже другим полянникам Гордею было стыдно и боязно. Поэтому юноша, промолчав о случившемся, отправился на поиски в одиночестве.

Он ехал долго, слишком долго… Дни медленно шли друг за другом, а знакомые очертания земли постепенно скрывались вдали, меняясь на чужой, незнакомый пейзаж. Деревья теперь попадались совсем редко, бескрайняя зеленая степь покрылась выжженными желтыми пятнами. Сперва он еще хорошо мог различать следы беглых лошадей. Но потом пошел дождь, и едва заметные отпечатки копыт окончательно потерялись в жидкой грязи и мокрой траве. Отчаявшись найти искомое, Гордей только теперь осознал, как далеко от знакомых пастбищ он заехал. И все же возвращаться вот так, ни с чем, не хотелось. Он просто не мог позволить себе вернуться без потерянных лошадей. Его невнимательность слишком дорого обошлась. И при мысли о том, как он будет рассказывать о случившемся Бронивиту, а еще хуже - отцу, дрожь пробегала по его телу, а лицо начинало полыхать от стыда. Ведь они поверили ему, решили, что он уже достаточно взрослый, чтобы отвечать за целый табун. Он не мог разочаровать их. Гордей обязан был оправдать их доверие. Полагаясь лишь на наитие, он решил продолжить путь.

Промокший до нитки, голодный и уставший, он печально вглядывался вдаль в надежде увидеть хотя бы одного жеребца. Глаза слезились от напряжения, спина уже давно затекла, руки и ноги ныли. Но он не разрешал себе днем останавливаться ни на минуту. Ночью Гордей кутался в свою вотолу, пытаясь хоть как-то согреться, кляня себя за то, что не захватил с собой кожух[2], и побольше еды. И как только на горизонте забрезжит рассвет, молодой человек трогался в путь. Так было и в то утро; он съел, последнюю черствую краюху хлеба и отправился в дорогу.

Спустя несколько часов Гордей, заметил вдали причудливо изогнутые очертания небольшой речушки. Он ударил лошадь в бока. Жажда уже давно мучила его, и, желая скорее утолить ее, юноша поторопился. Приблизившись к воде, он, к огромной радости, услышал до боли знакомое ржание. «Ну вот, они здесь! Тоже захотелось попить! Конечно, где же еще искать животных, как не у водопоя?!»

Так и есть, возле небольшой речушки молодой полянник нашел потерянных лошадей, безмятежно пьющих воду. Радость пронзила его утомленное сознание. Наконец-то мучительные поиски подошли к концу. Кони здесь, вот и Зорька, с черным пятном на лбу, вот и гнедой красавец Байко, и другие - все тут! Гордей облегченно вздохнул. Ослепленный радостью и усталостью, к своему несчастью, он не заметил, что лошадей стало на одну больше…

Молодой красавец спешился, ему тоже хотелось утолить жажду. Речка, заливисто смеясь, журчала веселыми переливами и дышала в лицо чистой прохладой. Гордей склонился над водой. Он зачерпнул в ладонь искрящуюся на солнце жидкость. Потом, закрыв глаза, с упоением влил в себя живительную влагу.

Но насладиться долгожданным глотком Гордею не удалось. Откуда ни возьмись, холодное острие кинжала впилось в его шею. В то же мгновение ему на голову был надет кожаный мешок. Нож вонзался в кожу, делая невозможной любую попытку к бегству. Враг, не проронив ни слова, второй рукой заставил Гордея подняться, потом, не опуская кинжал, повел куда-то. Молодой человек, лишенный всякой возможности ориентироваться в пространстве, запнулся, и от этого острие впилось в шею так сильно, что из кожи засочилась кровь. Он поднялся и пошел туда, куда его толкал неизвестный враг. Вскоре Гордей почувствовал, как его спина уперлась во что-то твердое. Судя по всему, за ним наблюдали уже некоторое время и даже успели приготовить ловушку и путы. Похититель заставил полянника опуститься на колени и прижаться к чему-то спиной. Затем, не отпуская кинжала, враг вынудил юношу засунуть руки в заранее приготовленные петли, которые ему оставалось только затянуть покрепче. Гордей не сразу понял к чему его привязали. Наконец-то пресловутый кинжал был убран, молодой человек откашлялся.