Чаровница. Русь

Глава 18. Березки

Настала весна, пышущая молодостью, свежестью и силой. Был конец месяца березола[1]. А воевода Бронивит вновь попросил Гордея отправить послание Строжемиру. И мужчина с тайным замиранием сердца отправился в град, где жила Златовласка. Он сознательно, с усилием воли не пошел к ее дому. И, выполнив поручение, тут же отправился назад, в тайне от самого себя, все же оглядываясь по сторонам в надежде увидеть рыжеволосую девушку на одной из улочек. Однако Гордей так и не узрел, ту, которую искал. Мысленно утешая себя, он поехал домой по той самой дороге, где когда-то встретил Златовласку. Остановившись у березовой рощи, мужчина слез с коня и, будто повинуясь, чьей-то воле, пошел по узенькой тропинке, замысловато петлявшей между бело-черными стволами деревьев.

- Как ты узнал, что я здесь? – раздался до боли знакомый звонкий голосок. Гордей вздрогнул и обернулся. И тут же те чувства, которые он так старательно пытался истребить из своей памяти, и которые, он был уверен, что забыл, накатили на него с новой, непобедимой силой. Златовласка стояла перед ним еще прекрасней, чем он помнил ее. Солнечные лучи, пробивались через тонкую паутину пока безлиственных веточек, сверкали на ее роскошных волосах и отражались искрящимся блеском от влюбленных глаз.

- Я не знал, что ты здесь…- ответил, Гордей, тяжело дыша, уже не надеясь совладать с бешено бьющимся сердцем.

- Ты не искал меня… - оборвавшимся голосом сказала Златовласка, пятясь назад. Ее глаза наполнились слезами.

- Не уходи, постой, прости, прости меня… Так вышло… - схватив за руки, пытающуюся уйти девушку, говорил Гордей.

- Ты не искал меня…- разрыдавшись, повторила Златовласка и, вырывавшись из его объятий, что было сил, побежала прочь, петляя между пестрыми стволами деревьев. Она бежала долго, наконец, выбившись из сил, девушка остановилась и, облокотившись на стройную березку спиной, попыталась перевести дух. Тяжело дыша, Златовласка облизывала сухие губы. Ее пышная грудь быстро вздымалась, а руки ногтями впились в кору дерева, отламывая маленькие кусочки и раскрашивая их в мелкую пыльцу.

Гордей нашел ее быстро. В общем, он и не терял Златовласку из вида. Тихо, подобно ветру, мужчина подкрался сзади и обхватил руками березку вместе с девушкой. Злата, тихо вскрикнув, попыталась вырваться, но его сильные руки накрепко пригвоздили ее к дереву. Влюбленных разделял белый ствол, но он же делал их невероятно близкими. Горячее тепло молодых тел точно проходило через гладкую кору и проникало друг в друга с какой-то ошеломляющей, пронзительной силой. Гордей прижимался все сильнее к березе сам и тем паче придавливал к ней возлюбленную. И чем острее была боль от прикосновений к твердому стволу, тем сладостней впивалась она в тело. Их дыхание, тяжелое и прерывистое, превратилось в тихие стоны. Лоб Гордея, влажный от пота, терся о местами шероховатую кору березы. Глаза были закрыты, а брови сдвинулись на переносице, рисуя своим причудливым узором на лице мучительную истому. Его руки, пылающие огнем, с силой придавливали Злату к молодому деревцу, при этом яростно сжимая и лаская тело девушки.

Златовласка не в силах была понять, что с ней происходит. Боль, нестерпимая и желанная, пронизывала ее существо. Она не могла вырваться, не могла даже высвободить рук, но было какое-то необъяснимое, всепоглощающее и всеобъемлющее наслаждение в этом вынужденном бессилии. Глаза, закатившись, закрылись, она кусала набухшие алые губы, не в силах сдержать сладострастные стоны, самовольно срывавшиеся с ее уст.

- Ты моя… - беззвучно шептали его губы.

Она, не слыша его слов, беззвучно вторила:

- Я твоя, твоя навеки…

Пылая страстью, влажные уста Гордея прикасались к юной березке, а Златовласка, словно ощущая эти прикосновения, вздрагивала всем существом при каждом поцелуе. Капельки пота заблестели на ее лбу, делая каким-то особенно прекрасным ее уже не девичье, а почти женское лицо…

Наконец Гордей разжал свои железные объятия. Но ни он, ни она не отходили от березы, точно их молодые тела вросли в нее корнями.

Спустя несколько минут Гордей, обойдя березку, подошел к девушке и, будто маленького ребенка, завернул ее в свою вотолу. Она уткнулась носом в его подмышку, почувствовав сладостный аромат его тела. Гордей хриплым голосом вымолвил:

- Прости… Я думал, что смогу уйти… Я теперь только понял, как люблю тебя….

- Уходи, пожалуйста… - пытаясь выпутаться из длинных краев вотолы, безжизненным голосом произнесла Златовласка. Она смогла вырваться и отстранилась на несколько шагов назад.

Гордей подбежал к девушке и, упав на колени, обхватил руками ее гибкий стан.

- Зачем ты так? – с мольбой спросил молодой мужчина.

- Пусти… полно… - так же бессильно произнесла девушка. Взор ее, затуманенный слезами, полный тоски и боли, устремился в синие небо.

- Да что с тобой?! Ты больше не любишь меня? – вскочив, спросил Гордей, легонько встряхнув девушку за плечи.

- Давеча у нас был воевода Строжемир. Дядька потчевал его, долго у нас сидели… Говорили обо всем… Немало бражки выпили… - едва слышно заговорила Златовласка. - А потом про ваш град заговорили, а между делом о тебе словцо было сказано…