Чаровница. Русь

Глава 20. Похищение

Полонея бежала так быстро, как только могла, она падала и поднималась. Перепачканная, в ссадинах, грязной рукой она вытирала слезы и громко рыдала. Вскоре из изб высыпали люди и побежали за плачущей женщиной, из любопытства и сочувствия, желая узнать, что случилось. Она нашла Бронивита на главной площади, рядом с ним как раз стояли Чаровница, Мудрослав и Доброгнева.

- Как же это?!! – рыдала Полонея, не успокаиваясь ни на минуту. - Где же это видано… Семидол на заставе, помогите, люди добрые!

- Да объясни все толком! – не выдержав, прикрикнул на нее Бронивит.

Но женщина не могла успокоиться. Слезы катились из глаз безудержным потоком, она всхлипывала, дрожа всем телом, но ни одной членораздельной фразы не сорвалась с ее губ, только невнятные обрывки слов. Рядом с ней, по обыкновению находились все ее дети, почти все…

Бронивит, не выдержав женской истерики, обратился к старшим детям:

- Что с вашей матерью?

Рыженькая девятилетняя Чаруша первая решилась ответить воеводе.

- Мы с мамой на поле за горохом ходили. Я, Бойко, Войко, Гойко, Либуша, Благуша, Малуша. А Груша дома с Блажко и Данко остались. Дюже жарко сегодня...

- Да ты, ближе к делу! – в нетерпении воскликнул Бронивит.

- Ну, я и говорю - жарко было… Мамка велела Груше с малыми дома побыть, что бы они на солнце не спеклись…

- Ну?!

- Мы с поля вернулись, Груша с Блажко плачут, а Данко нет!

- Где Груша? – строго спросил Бронивит.

Из-за маминой юбки вышла светленькая девчушка лет восьми.

- Ну, рассказывай, что случилось? Куда делся твой братишка?

Девочка замялась и опустила глаза, словно боясь ответить на вопрос.

- Ну, чего ты молчишь? Говори! – прикрикнул на нее воевода.

- Его… Лесовик[1] украл… - расплакавшись, выпалила Груша.

В многолюдной и шумной толпе, окружившей Полонею, воцарилось гробовое молчание. На лице Бронивита, Чаровницы и Мудрослава -неподдельный ужас.

- Что ты говоришь? Не шути так… - сказала Доброгнева, сев на корточки возле девочки, и посмотрев ей в глаза.

- Лесовик украл… - вытирая слезинку, робко повторила она, глядя в глаза матери Чаровницы.

- Она не лжет, - сказала Доброгнева, выразительно поглядев на окружающих, - Кто-то действительно украл Данко, и она приняла его за Лесовика.

- Рада, погляди, – властно сказал Мудрослав, указывая на Грушу.

Радмила села на колени возле девочки, закрыла глаза и обхватила ладонями ее головку. Груша задрожала.

- Не бойся, - ласково сказала Чаровница. - просто подумай, о том, что случилось.

Девочка облегченно выдохнула и тоже закрыла глаза, силясь представить произошедшее.

Чаровница нахмурилась и убрала руки от головы девочки, затем, прищурившись, она, потерла друг о друга ладони и взяла ее похолодевшую руку. Потом Радмила начала говорить едва слышно, не открывая глаз.

- Я вижу избу, там трое… Груша и два малыша. Она играет с Блажко, они смеются. Данко спит… Потом скрипит дверь… Страх… Груша кричит и прижимает к себе Блажко. В горницу заходит Черный Страх, Зло, кто-то очень нехороший. Он смеется так страшно… потом хватает из люльки Данко и убегает с ним… - дрожащим голосом проговорила Чаровница.

- Куда он его несет? Зачем? – спросил Бронивит.

- Сейчас посмотрю… - не открывая глаз, проговорила ведунья, - Он торопится, он тоже боится, что его увидят… Бежит по каким-то кустам, камышам, чтобы его не заметили. Он видит, как возвращается домой Полонея с детьми, он закрыл малышу рот, чтобы не было слышно криков. Но она не услышит, шум реки заглушит все… Она скрылась из виду, он бежит, долго бежит… Я не могу понять куда… Сейчас… сейчас… - нахмурившись, повторила Чаровница, словно делая над собой усилие, чтобы разглядеть прошлое. - Да, я поняла, теперь, где это… Это Лубков бор!

По толпе разнесся испуганный вскрик. Радмила открыла глаза.

- Помогите! Пойдемте туда, заберем моего малыша! – перестав плакать, заговорила Полонея, с мольбой оборачиваясь по сторонам.

Но люди в ответ лишь опускали глаза и качали головой.

- Нельзя идти в Лубков бор, – сказал Мудрослав. - Это запретное место, Леший и ребенка нам не отдаст, и проклятье на весь Гайгород наложит! А того, кто туда зайдет, убьет наверняка. Ни наши деды, ни наши прадеды туда не ходили, раз лишь мы нарушили святой обет предков, несколько лет назад. Но тогда Лесовик простил нас, потому что мы защищали его покой от хазар, а теперь… нам не будет оправданья. Нельзя нам с нечистой силой тягаться! Объяви мы Лесовику войну, так он на нас, всех своих собратьев натравит - и Кикимору болотную, и Пущевика, и Моховика, и Лугового[2], и Хмырей болотных с Криксами, Караконджалами и Злыднями[3], да и Лихо Одноглазое [4]тоже на подмогу ему явится! А если и Плодич, Цветич, Грибич, Ягодич и Пчелич[5] на нас осерчают! То тогда не будет у нас ни плодов лесных, ни грибов, ни ягод. А пчелы все взбеленятся, и кусать нас начнут. Кикиморы да русалки в воде топить нас будут. Да все они столько пакостей нам наделают, что невзлюбим мы белый свет! А кто пойдет туда, тот навлечет проклятие и на себя, и на свою семью! Я запрещаю ходить в Лубков бор кому бы то ни было! И к Семидолу, что на заставе, ехать не смейте! И ничего ему не говорите пока!