Чаровница. Русь

Глава 27. Банька

Радмила приоткрыла влажные уста. Гордей, не видя ее лица, сделал то же, его руки сжали деревянную полку с неимоверной силой, он нахмурился, будто от боли, и уткнулся лбом в пахнущее сосной дерево. Дышать стало еще труднее, его сердце билось все чаще, но вовсе не из-за жары, а от желания, такого сильного и непреодолимого, что оно причиняло почти физическую боль. А удары веника только распаляли жар противоречивых чувств, внезапно охвативших его. Внутренняя борьба с ними не приносила облегчения, а напротив, будто подогревала его тело, и страсть мучительно впивалась в него, выворачивая наизнанку все естество и обнажая все пороки, скрытые прежде так глубоко внутри.

Но Радмила будто не замечала этого, хотя смутное волнение не покидало и ее. Девушка запарила дубовый веник. Тихо прошептав семь раз: «Дуб, рода сила, дуб, мужнина сила, суть могуч, корни глубоки, ветви крепки. Да буде Гордей крепок перед ворогами своими, буде защищен от их козней и нападок!»

Дубовым веником Радмила стала бить Гордея по плечам и рукам.

Слова заговоров помогали ей перевести дух, отвлечься и не думать о том чувстве, которое непрошенным гостем явилось к ней и не желало отпускать. Оно отчаянно пыталось захватить ее сознание, но у девушки получалось бороться с ним куда успешней, чем у Гордея. Ведь никогда прежде его не парила такая ослепительно прекрасная и недоступная красавица. Как он ни старался прервать поток своих фантазий, но запретные желания теперь казались сильнее голоса разума. И ему нравились картины, порожденные его возбужденным сознанием, он самозабвенно упивался ими, лишь одно огорчало - то, что ни теперь, ни потом он не сможет воплотить их в жизнь.

А тем временем Чаровница принялась за последний веник – еловый – и запарила его. Гордей уже не слышал, что она шептала над ним. Болезненная истома, охватившая его, стала такой невыносимой, что теперь ему хотелось одного - прекратить эту пытку. Он страстно желал, чтобы Радмила оставила его и наконец-то ушла.

Еловым веником Чаровница должна была обработать нижнюю часть его тела, начиная с поясницы и заканчивая пятками.

Бить еловым ветвями нужно было умеючи - плашмя. Но иголки все равно иногда неприятно кололись, оставляя легкие красноватые следы на распаренной коже, вероятно, потому, что веник недостаточно хорошо заварился. Но легкое жжение и покалывание скорее будоражили молодого человека, делая его желание в несколько раз острее.

Его мускулистые ноги и бедра невольно напрягались, четко отчерчивая мышцы и плавные контуры его безупречно красивого тела.

Гордей попытался сглотнуть, во рту пересохло. Он понимал, что мужское естество не позволяет ему теперь встать. От невозможности утолить свое желание от ощущал боль - тупую, ноющую и мучительную.

В какой-то момент Гордей, потеряв самообладание, издал тихий, сдавленный стон.

- Тебе больно? – испуганно спросила Чаровница, остановившись.

- Нет… просто… - запнулся молодой мужчина охрипшим голосом, но, быстро взяв себя в руки отчеканил: - Продолжай!

Радмила вытерла пот со лба и, тихо шепча очередной заговор, продолжила щедро осыпать его тело шлепками.

- Мне жарко… - хриплым голосом выговорил он, продолжая упираться лбом в полку, когда Радмила закончила.

- Да, сейчас, нужно закончить обряд, и я оболью тебя ключевой водой, она смоет с тебя проклятье окончательно.

- Пожалуйста, сделай это быстрее!!! – сжав кулаки до боли, проговорил он, задыхаясь от желания.

- Сейчас… - в растерянности проговорила Чаровница. - Пусть сойдет с Гордея пагуба, как с гуся водица… Слово мое не перебить! Так тому и быть!

Радмила взяла кадку, наполненную ледяной ключевой водой.

- Сейчас!!! – резко воскликнул он.

Радмила почти испугалась окрика, но послушала его и одним махом вылила воду на голову, спину и ноги Гордея. В силу своей невинности, она искренне не понимала, что с ним происходит и почему он так раздражен.

Пар окутал баню клубами густого дыма. Гордей, задыхаясь, сел. Белая завеса окутала их. Радмила опустила глаза от смутного стыда, не имея сил смотреть на него. Девушка смущенно отвернулась и хотела уж было выйти, как вдруг почувствовала, как колени Гордея прикоснулись к ее сорочице.

Она услышала его прерывистое дыхание. А потом ощутила, как пальцы мужчины осторожно и неуверенно прикоснулись к ее подолу. Сперва мизинец, потом безымянный, потом вся кисть. Он взялся за краешек ее сорочицы. Гордей не мог знать какие чувства обуревали ее в тот момент. Полянник боялся, что в любой момент она может обернуться, отругать его или даже ударить. Но девушка не шевелилась.

Радмила ощутила легкое, едва заметное дуновение возле ног, она понимала, что края ее одежды медленно, крадучись, поднимаются вверх. Рада пошатнулась, но устояла на ногах, не двинувшись с места. Руки Гордея стали дрожать еще сильнее, от осознания того, что она не гонит его. Он продолжил. Воздух в парилке становился все более тяжелым и густым, словно застревая где-то по пути к легким, пар не позволял сделать ни одного полноценного вдоха.