Чаровница. Русь

Глава 32. Обереги.

На следующий день варяги покинули град.

Утром, волхв наконец поведал, что же он искал в бодне недавно.

- Оберег, особый оберег. Его дал мне мой наставник, волхв Добродух. Этот оберег дает силу, свойства которой ты поймешь после… Я не должен отдавать его тебе, потому что он передается только после смерти прежнего владельца… Но мне тревожно за тебя, я хочу, чтобы он висел у тебя на шее.

В руках у Мудрослава на тонкой шерстяной веревочке висел небольшой красный шелковый мешочек.

– Только прошу тебя, не открывай его до тех пор, пока я рядом с тобой. А завтра сходи к Далигору, он должен был сделать еще два оберега.

- Спасибо, отче. Но ты говорил, что мои сны не сбудутся… А теперь будто пытаешься меня защитить от чего- то…

- Мне будет спокойней, если у тебя будет эта защита.

Старик больше ничего не сказал, оставив Радмиле ее размышления и сомнения.

Девушка, бессознательно теребя в руках алый мешочек, вышла из избы. Черное небо, усыпанное самоцветными каменьями, сверкало переливами крошечных звезд.

- Молочная река.[1] Что ты мне готовишь? – Рада жадно вглядывалась, а небесную высь, пока у нее не закружилась голова. Опустив на мгновение взгляд, она вдруг заметила, чей-то темный силуэт возле дерева.

- Кто здесь? – спросила девушка.

Силуэт молча начал приближаться. Чаровнице не удавалось разглядеть незнакомца. Она мучительно вглядывалась в темноту, но единственное, что ей удавалось разглядеть, было то, что перед ней стоял высокий мужчина. Неожиданно сумрачный образ будто растворился в темноте.

Дрожь пробежала по телу Радмилы. Она закрыла глаза. «Кто ты?» - мысленно спрашивала Чаровница. Вдруг из тьмы, подобно яркой вспышке возник яркий и светлый образ. Его неожиданное появление испугало Радмилу. Перед ней стоял призрак Гордея. Чаровница знала, что молодого мужчины здесь нет. Но его привидение стояло перед ней столь явственно, будто имело кровь и плоть.

- Чего ты хочешь? – дрожащим голосом спросила девушка.

Легкая улыбка появилась на красивом молодом лице. Он молча приложил руку к груди, на то самое место, где билось сердце настоящего Гордея. Потом видение вытянуло руку, и, показав пальцем на Радмилу, растворилось в воздухе.

Бешено бьющееся сердце никак не могло успокоиться. Радмила подняла к небу глаза и тихо спросила:

- Чего он хочет от меня? И чего хотите вы, Боги?

Ответа не последовало. Со смешанными чувствами Рада легла спать. Лицо Гордея точно вросло корнями в ее душу. Оно, как немой упрек, стояло перед глазами. Синие глаза не давали заснуть, мучая своей неизведанной глубиной. Заснув в муках, она проснулась рано утром, и первое, что ей представилось, было лицо Гордея и его рука, приложенная к груди.

На другой день Радмила отправилась к Далигору. Это был, пожалуй, единственный мужчина, не близкий Раде по крови, которому Мудрослав разрешал говорить с Чаровницей.

Кузнец был крупным, сильным человеком тридцати двух лет от роду. У него были длинные темно-русые волосы и глубоко посаженные голубые глаза. Его лицо, вполне привлекательное, можно было назвать молодым. Крепкое тело тоже спорило с его возрастом статью и подтянутостью. Его юная жена возилась возле кузницы с их первенцем.

Годовалый Драгомир уже ловко перебирал ножками; слегка держась за мамин пальчик, он, заливаясь радостным детским смехом, пытался схватить маленького желтого цыпленка. Птенец, явно не желая быть пойманным, носился от малыша по всему двору. Неясно чем бы кончилось дело, если бы не вмешалась рябая курица, недовольно захлопав крыльями и громко закудахтав. Цветава, опасаясь за сына, подняла его на руки. Драгомир, явно недовольный, таким вмешательством в игру, разразился оглушающим криком.

- Ну, тише, Драгоша. Не плачь, – ласково говорила мать.

Но малыш, только сильнее заливался слезами, требуя и курицу, и цыпленка для своих забав.

- Ой. Радмила, здравствуй!

Рада слегка поклонилась и, молча подойдя к Цветаве, положила руку на голову карапуза. Драгоша тут же замолк и с удивлением стал разглядывать красивую гостью.

- Ты, Цветава, его одевай потеплее. А то нынче вечера прохладные. Да и сама ноги в тепле держи. Тебе теперь хворать никак нельзя.

- Да уж, конечно. Куда хворать- то, за мужем и сыном кто ухаживать будет?

- Да не о том я. Тебе о новой жизни думать надобно, – задумчиво произнесла Чаровница, уже повернувшись спиной к Цветаве.

- Какой жизни? – недоумевая, спросила молодая мать. Радмила обернулась и с улыбкой произнесла:

- Тяжелая ты.

Цветава расплылась в улыбке.

- Неужто? Правда ли?

- Правда. Ты только Далигору пока не говори. Работы у него теперь много… Через три дня скажешь. А пока береги себя.