Чаровница. Русь

Глава 33. Искоростень

День был жаркий. Солнце палило так сильно, что голова, казалось, готова была вскипеть, как вода в чугунном котелке, подвешенном над кострищем. Карислава полоскала белье в воде, размышляя о своем разговоре с Чаровницей. С одной стороны, она была благодарна ей, с другой - не могла вытравить из сердца злобу и обиду. Она вспоминала, как год назад случайно увидела Еловита купающимся в реке. И в тот момент она впервые взглянула на него по-другому. Впервые в ней возникло это странное, мучительное чувство, бывшее не то страстью, не то любовью. Капельки воды стекали по его юному, хорошо сложенному, мускулистому телу. Мокрые волосы, убранные назад, подчеркивали его высокий лоб. Она почувствовала острое желание прикоснуться к нему, поцеловать его. Да, это случилось почти год назад, на этом же самом месте… Она сама подошла к нему и прикоснулась пылающими устами к его губам. Возможно, это было минутным затмением и помрачением рассудка, но удержать своего желания ей тогда не удалось, не удавалось и после... Еловит был так смущен и растерян, что просто убежал от Кариславы, прикрывшись сукном.

Потом, встречая ее в граде, он густо краснел и отворачивался. А после были игрища на Ладовом поле, и она бросилась к нему в объятия. Только теперь Еловит уже сам целовал ее. Несколько раз Карислава «отлавливала» юношу и покрывала его поцелуями, затащив то за сеновал, то в кусты, при этом позволяя ему прикасаться к ее телу. И, хотя Еловит никогда не искал с ней встреч, никогда не говорил ей о любви, и, казалось, лишь без особого желания и из любопытства принимал ее страсть, Карислава была уверена, что он любит ее, и они обязательно поженятся.

Потом была ночь, когда Карислава предложила ему свою невинность. Еловит не смог возражать при виде обнаженного женского тела, его юношеский пыл разгорелся слишком сильно. Были и другие ночи и дни. Каждый раз после этого Еловит старался быстрее уйти прочь, кляня себя за слабость. Но Карислава не желала даже предположить, что ее чувства не взаимны. Именно поэтому появление Радмилы было для нее подобно удару молнии. Теперь же она была сердита и на Еловита, и на себя, и особенно - на Чаровницу. Тут еще ссора с бабушкой. Придя из святилища, девушка была так рассержена, что решила выместить свою злобу на любимую бабку. Она не боялась ее, всегда говорила, что думала. Но в этот раз сказала лишнего, таких обидных слов никогда прежде не срывалось с ее уст. Теперь Карислава раскаивалась. И обещала себе, что непременно извинится, вернувшись в избу после стирки. Ведь на самом деле она вовсе не думала, что ее бабушка ведьма, и что она испортила ей жизнь…

Все эти мысли кружились в ее голове, до невозможности раздражая сознание. А тут еще сестры Чаровницы весело щебетали, заливаясь смехом и что- то рассказывая друг другу. Их братишка носился по берегу, как полоумный, и ненароком попал куском вязкой глины на выстиранное белье. Карислава сделав раздраженно- злобную гримасу, забрала белье и отошла подальше от нелюбимого ею семейства.

С тайным удовольствием девушка все глубже погружалась в черную хандру, «расковыривая» все сильнее рану своего сердца. Она так погрузилась в свои мысли, что даже не услышала ржания лошадей и мужских голосов. Взяв груду выстиранного белья, Карислава с усилием поднялась по пологому берегу вверх и хотела уж было направиться домой. Но тут ее затуманенный взор поднялся, и она увидела перед собой трех всадников. Девушка сразу поняла, что они здесь не к добру. Но ужас сковал ее настолько, что она не смогла вымолвить ни слова перед тем, как один из них схватил ее и повез прочь от родного дома… и бабушки, которой ей уже никогда не суждено было увидеть…

Карислава догадалась, кем были ее похитители. Девушек в граде с измальства запугивали «страшными росичами», которые жили в лесах и похищали полянских девушек.

Всадники ехали быстро, почти не останавливаясь, словно боялись погони. С Кариславой не разговаривали.

На третьи сутки вдали показалась река, а за ней - лес.

- Ну, вот и Уж[1].- сказал один из всадников

- Наконец- то, - ответил ему всадник, похитивший Кариславу. – Надеюсь, награда за нее будет достойной. Девка- то не дурна. Я бы сам ее… не прочь…

Карислава, сидевшая на коне перед похитителем, изловчилась и вцепилась ему зубами в ухо, тут же почувствовав во рту сладковатый привкус крови.

- Ах ты, сука! – выругался мужчина, схватив девушку за волосы и оттянув ее голову назад.

Он поднял руку и занес ее для удара.

- Лиховид! Не тронь ее, не то плакала наша награда. Борислав не любит битых девок.

- Зараза, до крови укусила! – злобно сказал Лиховид, еще раз сильно дернув Кариславу за косу.

Лиховид был коренастым мужчиной средних лет с почти полностью седыми волосами и одним глазом. На месте второго глаза зияла дыра. Каждый взгляд на него приводил девушку в ужас. И поэтому она старалась на него не глядеть вовсе.

- Ладно, леший с ней. Искоростень[2] уже близко, - злобно оскалившись, выпалил Лиховид. А ты что попросишь, Беридраг?

- Конечно, меч! – ответил Беридраг, ухмыльнувшись. – А ты?

- Не знаю. Я бы у Борислава девку попросил, что у него за свиньями ходит, Ружена зовут. Он ее давно оприходовал. Не нужна она ему. А мне по нраву, мясистая такая! Ноги толстенные, и сзади, и спереди все при ней! Хороша девка. Если не насовсем, то хоть на время бы ее одолжил, - ответил Лиховид, и оба разразились отвратительным хохотом.