Чарующая песнь. Академия.

Воспоминание 23.1

- Значит татуировка.  Что за зверь?

- Дракон.

- Но ты его показать не можешь?..

- На солнечном сплетении…Ты ярко показал, что не торопишься на мне жениться. Так что, нет, не могу. - не удержалась и съехидничала, вспоминая герцога, стоящего предо мной на коленях.

- А Дее?

- Все равно. Он, если откровенно, немного невидимый,- пожала я плечами. - Думаю, увидеть воочию эту метку могут лишь чародеи.

Мой собеседник с шумом втянул воздух.

- Аурелия… Давай проясним: ты требуешь от меня задержать правую руку правителя Либерии только потому, что тот над тобой неудачно подшутил? – раздражение с примесью ехидства плескалось в голосе Генри, давая понять: тот не только, как любимый не очень удачный выбор, но и как друг проходит мимо.

Что и следовало ожидать: когда герцогу нужна была помощь – он использовал все свои методы от упрашиваний, до шантажа. Мои же неприятности предпочёл обозвать хорошей фантазией. Мол, подшутил подвыпивший гость над молодой девчонкой, а та, дай, да и выдумала себе татуировку, что видна лишь ей. И если такие вещи в детстве Генриху я прощала ( грешила иногда слишком живыми снами, переодически путая их с реальностью), то вот сейчас подобная практика решения проблем казалось как минимум странной.

В подробности наших с Ричардом сонных и реальных встреч его светлость посвящать я не стала. Рассудив, что так у него меньше будет рычагов давления на меня. Пришлось приврать, что охотник на демона, сняв с шеи змею потребовал принять в подарок дар, в миг ставший несмываемой татуировкой на груди. И все бы ничего, если б я сумела сдержать в тайне фразу о замужестве лишь с согласия демоноборца. Герцог пришёл в неописуемый восторг от такой перспективы – жениться он не собирался пока ни на мне, ни на ком-нибудь еще, а историю с медальоном назвал невинной выходкой молодого помощника правителя либерийцев.

- Генрих – тихо промолвила, склонив голову на бок - Ты обещал защищать меня… - напомнила ему уставшим голосом.

- И я защищаю, Лия! – возмутился юноша, выпучив от удивления глаза. - От королевы, которая скорее убийц вызовет, чем тебя к трону пустит.  От инквизиции, требующей пояснения  произошедшего в академии. От одногруппников защищал, вспомни того наглеца Адриана, - вспомнила, заскрипела зубами. Вот тогда можно было и не вмешиваться. – Даже от ректора и преподавателей. – Герцог развел руками. 

 Он непробиваем. Покачала головой, стараясь избавиться от липкого чувства раздражения, с примесью гнева.

– Но в данном случае ты перегибаешь, Аури. Научись понимать общечеловеческий юмор, прошу тебя. Всем от этого легче станет: тебе в первую очередь.

Я устало потерла глаза, заваливаясь в кресло поближе к камину. Огонь тут же подарил ощущение уюта и тепла: самообман, что раскроется стоит покинуть сию комнату. Словно слова герцога, успокаивавшего меня.

       Все, кто хоть вскользь упоминал о Мече, говорили о нем с уважением, каким-то трепетом, отчего создавалось впечатление – мужчина слов на ветер не бросает. Метка – залог безбрачия, а замуж мне очень хотеться. Не сейчас, но когда-нибудь, через пару лет, очень. Закончу Академию, стану боевым магом, найду маму с папой, а потом можно и оглянуться вокруг, свою семью создать. Брачный ритуал означал, что при перерождении души влюбленных и в следующей жизни смогут воплотиться в одно время и вновь получат шанс на встречу. Мысль о том, что мне угрожает пожизненное одиночество из-за какого-то там рисунка на солнечном сплетении не грела: я хочу найти своего избранника когда-то. Хочу быть любимой и любить жарче, чем любят меня. Это, наверное, самое серьезное, заветное желание моего девичьего сердечка… а для Генри сей вопрос - глупость и шутки.

- Юмор в чем? В том, что Меч от меня требует в принудительном порядке сегодня-завтра страну покинуть?

- Задержать за это его я не могу: пустые разговоры, не более того. – Генрих подошел к столу и налил два бокала красного вина.

- Ты слишком эмоциональна. Никто тебя из Чайрина не увезет. Я прослежу, так и быть. Закроем тему. Зачем нам ссориться, когда есть повод для тожества?