Чары любви

Глава 12

Сесилия восседала на троне, и в её глазах пылал огонь неукротимой воли. Она окинула взглядом свои покои — теперь уже по‑настоящему свои — и произнесла, не повышая голоса, но с такой властностью, что даже тени притихли:

— Я желаю новый наряд. Достойный королевы тьмы.

Джинн Дэмион склонил голову. В воздухе заструились мерцающие нити магии, сплетаясь в причудливый узор. Сесилия ощутила, как ткань её прежнего платья растворяется, уступая место чему‑то иному — благородному, грозному, величественному.

Перед зеркалом, возникшим словно из ниоткуда, она увидела своё отражение. На ней был наряд, достойный легенды: верх из алого бархата, расшитый золотыми нитями, напоминающими языки пламени; нижние слои — из серебристо‑серой парчи, переливавшейся при каждом движении; юбка, широкая и пышная, с вкраплениями белого, будто инеем осыпанная; поверх всего — меховой плащ, густой и пушистый, чёрный как безлунная ночь, но с проблесками фиолетового в глубине ворса. На голове её сама собой возникла корона — не из золота, а из тёмного металла, похожего на застывшую тьму. Её зубцы напоминали когти, а в центре горел алый камень, пульсирующий, словно сердце.

— Идеально, — прошептала Сесилия, проводя рукой по меху. — Теперь мне нужны стражи.

— Каменные стражи, верные и беспрекословные, — тут же уточнила она. — Пусть они будут моими руками, моими мечами, моими глазами.

Дэмион вновь склонил голову. Из пола, из стен, из самого воздуха начали проступать очертания. Два исполина, сложенные из чёрного камня, с глазами, горящими багровым светом, шагнули вперёд и опустились на колени перед королевой. Их руки, тяжёлые и мощные, легли на каменные плиты, а головы склонились в знак покорности.

— Вы — мои воины, — произнесла Сесилия, и её голос эхом разнёсся по залу. — Вы будете исполнять мои приказы, не зная сомнений, не ведая страха. Поднимитесь.

Големы поднялись, их каменные суставы тихо заскрипели. Они встали по обе стороны от трона, неподвижные, но живые в своей каменной сущности. Затем королева повернулась к джинну. Её взгляд скользнул по его призрачной, переливающейся фигуре.

— Ты выглядишь… неуместно, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Ты слуга королевы, а не бродячий дух. Преобразись. Пусть твоя одежда соответствует твоему положению.

Дэмион не возразил. В тот же миг его облик изменился. На нём появился чёрный дублет, сшитый из плотной ткани, украшенный серебряной вышивкой по вороту и манжетам; рубаха из тёмного фиолетового шёлка, едва заметного под чёрным облачением; чёрный шейный платок, завязанный узлом у горла; чёрные штаны, облегающие ноги, как вторая кожа; сапоги из чёрной кожи, с металлическими вставками; на плечах — огромный меховой воротник, чёрный, как у её плаща, но с едва уловимым фиолетовым отливом. Он склонился перед ней, опустив голову.

— Благодарю, ваше величество.

Сесилия улыбнулась — холодно, но с удовлетворением.

— Скажи мне, Дэмион, — произнесла она, откинувшись на троне. — Каково жить вечность?

Джинн поднял глаза. В его взгляде мелькнуло что‑то неуловимое — то ли тоска, то ли смирение.

— Это даёт много времени подумать о себе, — ответил он тихо. — И о своих ошибках. Даёт время измениться, пересмотреть убеждения. Но порой… порой вечность кажется проклятием.

Королева кивнула, будто ожидала такого ответа.

— Тогда ты поймёшь моё желание, — сказала она твёрдо. — Я хочу стать одной из вечных. Эльфом. Пусть моя жизнь не знает конца, пусть моя власть не знает границ.

Дэмион замер. В его глазах вспыхнуло нечто похожее на ужас, но он тут же подавил это чувство.

— Ваше желание — закон, — произнёс он, и в его голосе прозвучала горечь.

Воздух вокруг Сесилии задрожал. Магия, густая и тяжёлая, окутала её, проникая в каждую клеточку тела. Она почувствовала, как её кости становятся легче, но крепче; как кожа обретает сияние, недоступное смертным; как в груди разгорается огонь, который не погаснет никогда. Её волосы удлинились, стали тоньше, но прочнее, заиграли оттенками серебра и чёрного. Черты лица заострились, глаза стали глубже, а зрачки — вертикальными, как у хищника. На висках проступили тонкие, изящные линии, напоминающие ветви древнего дерева.

— Теперь я — вечная, — произнесла она, и её голос звучал иначе — чище, звонче, словно мелодия, которую нельзя забыть. — Я буду править вечно. И никто — ни король, ни бог, ни сама смерть — не посмеет перечить мне.

Дэмион смотрел на неё. В его душе бушевала буря. Он видел, как эта женщина, некогда сломленная и униженная, превратилась в существо, чья мощь могла сравниться с древнейшими богами. Он хотел остановить её, хотел крикнуть: «Это ошибка!» — но не мог. Потому что он был связан клятвой. Потому что он был её слугой.

— Да, ваше величество, — прошептал он, склоняя голову. — Вы — вечная.

Сесилия встала с трона. Её шаги были легки, почти бесшумны, но каждый из них отдавался в стенах замка, как удар молота. Она подошла к окну, взглянула на мир, лежащий перед ней — мир, который теперь принадлежал ей.

— Пусть все знают, — произнесла она, и её слова разнеслись по ветру, по камням, по душам. — Королева тьмы взошла на трон. И её правление будет длиться вечно.

В тронном зале повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина — лишь мерное дыхание каменных големов да едва уловимое потрескивание факелов нарушали безмолвие. Сесилия, восседая на троне, с удовлетворённой улыбкой прислушивалась к отдалённым содроганиям крепости — глухим, ритмичным толчкам, от которых дрожали каменные плиты под её ногами.