Чары на костях

Глава 3. Огонь внутри

15 день колуна

Зик проснулся сам, когда верхушки деревьев осветила далёкая заря. Он с усилием вылез из-под тулупа, сел на санях и выдохнул. Изо рта вырвался пар, голова тут же отозвалась на движение раскатом боли. Зик протёр глаза, потянулся рукой к котлу и хлебнул из ковша остывший взвар.

Лиса на стоянке не наблюдалось. Только валялась в ногах Зика белая груда тряпья.

«Не ушёл он в лес так, голым скелетом?» — подумал Зик и замер, когда наткнулся взглядом на труп.

Около погасшего костра лежал белым боком кверху большой заяц.

Зик сунул ноги в отсыревшие сапоги, встал, шагнул ближе. Не показалось.

На трупике не нашлось ран, но зверёк уже окоченел: глаза его стали похожи на слюду, которой покрывали окна в домах Яровиди, на уши налип снег. Это могло бы быть чем угодно: плохим знаком, предостережением от богини или грубой шуткой от его нового спутника.

Зик огляделся, не увидел в утренних сумерках опасности, взял палку потолще, отошёл в сторону и принялся ковырять промёрзшую землю.

Лис, одетый в ещё одну белую накидку, вернулся вскоре, молча поднял первую, уложил в сумку на своих санях и уселся, облокотился на толстый ствол сосны. Повернул голову в сторону Зика, который пыжился над вырытой ямкой.

Добившись нужной глубины, Зик аккуратно завернул пушистое тельце в старую рубаху, опустил его в землю и присыпал снегом. Затем опустился на колени и, смотря на пробивающееся сквозь ветви Солнце, замер.

Лис цыкнул. Не стал дожидаться окончания обряда, поднялся на ноги, обошёл свои сани по кругу, проверил, надёжно ли прилажены трупы, не протёрлись ли верёвки. Остановился, поймав на себе хищный взгляд Зика.

— Что? — спросил Лис.

Зик поспешно отвернулся, набрал в ладони снега и умыл им лицо. Думал возмутиться вслух, но осёкся, вздохнул, поднялся на ноги и стал застёгивать ледяными пальцами тулуп.

С места ночёвки они двинулись вскоре, не стали досиживать и дежурство Зика. Стояло раннее утро, матерь Солнце ещё не успела разогреть землю и полопать корки льда на лужах. Зик на ходу запихивал в глотку вяленое мясо: есть совсем не хотелось, но следовало. А то этому череполицему пришлось бы надрывать кости уже от четырёх трупов вместо трёх.

Шли долго. Солнце прокатилось по небу, и рассвело, тёплые лучи дотянулись до щёк согревшегося после ночёвки Зика, лес стал редеть, а земля под ногами — заболачиваться.

Разок они видели в стороне, среди ломких ветвей, одного или двух хождей. Гнилые, почерневшие голые тела, с впавшими глазами и выдранными вместе с кожей клоками волос, двигались нескладно и порывисто, но стремительно. А смрад от них стоял чуть ли не до самой Яровиди. Зик даже позавидовал луни в том, что у него скорее всего нет нюха.

Лис тогда отнял одну из костяных ладоней от верёвки, которой тянул сани, уложил ладонь на рукоять своего меча. Зик на всякий случай перевесил лук на спину и зашагал вперёд, поглядывая по сторонам.

Хожди тоже заметили путников, но отчего-то на ароматную плоть яра не пошли: долго провожали лесом, присматриваясь, потом прогорланили на всю округу и скрылись в лесу.

Ближе к полудню Лис и Зик услышали бег воды. Вскоре они вышли из леса, и перед ними расстелилась река Живица. Она переливалась на холодном свету зимнего солнца, шумела о камни, качала обветшалый мост.

Лис остановился возле прогнивших досок, осторожно ступил на первую. Мост отозвался протяжным деревянным стоном.

— Иди первым, — буркнул Лис и принялся развязывать верёвку на санях.

Зик нахмурился, но слова поперёк не молвил. Хочет проверить на нём крепость моста, а потом вылавливать по всему Бескрайнему морю, так пусть вылавливает: помнится, луни зачем-то понадобился живой яр.

Пошёл вперёд, ступая осторожно, попутно пытаясь успокоиться.

— Вы же тут постоянно таскаетесь, — не выдержал, затараторил Зик уже на середине моста, когда уже почти привык к тому, что доски норовят выскочить из-под ног, и в нём проснулись силы ругаться.

— Могли бы что-нибудь для себя же здесь и сообразить!

Лис молча отвязывал покойников друг от друга, складывал их на землю рядом с санями.

— Или начаровали бы себе ледяную переправу, вы ж умеете!

Одна из досок принялась не только качаться, но и угрожающе затрещала, так что Зик резвым прыжком перемахнул чуть ли не четверть моста и приземлился в снег на другом берегу. Холод тут же ошпарил лицо, и Зик стрелой выскочил из сугроба, отряхиваясь от налипшего снега.

Зик обернулся и увидел, что Лис взял, перебросил через плечо одно из закутанных в белые ткани тел. Оно оказалось коротким и пухлым, так что скорее всего некогда звалось стариком Былей, а безымянный щенок и Вита остались лежать на берегу, у саней.

Лис начал шаг.

Под весом рослого скелета и грузного дедушки мост также надрывно застонал. Место, которое дало трещину ещё под ногами Зика, Лис перешагнул, затем опустил тело в снег, повернулся к яру и негромко сказал:

— Так хорошо я чародействовать не умею.

Пока Зик осознавал сказанное, Лис стал возвращаться на тот берег. Вторым он взял щенка, всё оттягивая переправку Виты. Зик расхаживал по утоптанному пятачку взад и вперёд и не сводил глаз с останков жены.