Чары на костях

Глава 4. Азор

19 день колуна

Высокие стены Кругограда, разместившегося в самом центре острова яров, показались из-за деревьев только на шестой день пути, под вечер.

Лис и Зик продрались сквозь пышные лапы елей и встали на опушке леса. Чтобы добраться до ворот, оставалось только перейти мост через речку Смородину, затем пересечь обширные поля, покрытые снегом по колено, и обогнуть стену. И, если они двинутся сейчас, слишком велик риск уткнуться в ворота уже в непроглядной темноте да так и остаться ночевать за закрытыми створками: под лунным светом много кто по земле бродит, и ни один честный яр в гости в такое время не нагрянет.

А ночевать под воротами — задумка вдвойне опасная: хожди могли прийти на запах города, и не по одному, а целой стаей. И пусть хотел бы Зик срубить безмозглым трупам несколько голов, хорошенько приштопать парочку к земле стрелами и поскакать вдоволь на их пустых черепах, но не стоило это риска.

Так что к высоким деревянным стенам, уже не частоколу, как в Яровиди, они пойдут с утра. Это не обсуждалось, ни один из них слова не сказал, двое просто вернулись под пышную лапу ельника, куда насыпало за последний день поменьше снега, и стали готовиться к ночлегу.

Зик натаскал ветвей для костра, расстелил на земле тулуп и занялся взваром. Лис, как и всегда, опустился прямо на снег неподалёку, повернул голову в сторону ныряющего за горизонт солнца.

Поначалу Зик думал, что к этому времени он привыкнет к попутчику, который если и раскрывал свою пасть, то только для того, чтобы ответить колкостью на слова Зика. Большую часть вопросов Лис пропускал мимо черепа, всегда пропадал куда-то под утро, ходил быстро, иногда коротко глядел на карту да постоянно оборачивался на ходу, будто ждал, пока Зик отстанет. В целом Лис оказался ничего. Зику приходилось ладить с ярами и похуже, да вот только привыкнуть к живому скелету никак не получалось.

Зайцев таскать Лис перестал. Зик так и не решил толком, радоваться этому или нет, и продолжал жевать вяленое мясо.

Отправив в рот очередной кусочек, Зик заглянул в куль. Даже с тем, что голод его почти оставил, и убывала еда медленно, через несколько дней предстояло подумать об охоте.

Зик убрал вещи обратно в узел, опрокинул в себя полный ковш горячего взвара и лёг, накрылся с головой, чтобы закат не слепил глаза, а в уши не бились звуки вечернего леса.

Все три дня, которые они шли от сгоревшего села, волчица больше не выходила к ним. Но Зик слышал хруст веток где-то в стороне, пару раз — даже тихий рык, ночью во всполохах костра ему чудились её глаза. Чувствовал Зик, что она идёт за ними, но таится.

Что-то опустилось Зику на плечи. Что-то лёгкое, почти невесомое. Опять накрыл Лис своей белой накидкой, пытаясь спрятать на снегу и запах его скрыть. Поможет ли это не быть замеченным чутким нюхом хождей, Зик не знал, но глупость эта казалась ему противной, как непрошенная забота.

Зик закрыл глаза. Его тут же утянул в темноту вязкий, как болото, сон.

Она тянула его за руку, всё бежала вперёд, а золотые колосья били Зика по лицу, репейник цеплялся за рубаху. Он следовал за ней, смеялся на второй голос и всё продолжал спрашивать:

— Куда? Куда ты ведёшь меня?

Она не отвечала, лишь раз обернулась к нему, подарила лукавую улыбку, и оставленные матерью Солнцем поцелуи на её щеках заплясали. Зик хотел догнать её, взять лицо её в ладони расцеловать его самому, посчитать светлые ресницы, обвить руки вокруг её стана.

Но стала она бежать быстрее. Зик уже не успевал переставлять ноги, практически летел, оставляя собой борозду в колосьях пшеницы. Так длилось очень долго, почти бесконечно, и он даже успел заскучать, хотя и рад был держать её за руку подольше.

И тут она остановилась.

Отпустила его, обернулась и вгляделась в лицо Зика так, словно видела мужа впервые. А он — будто впервые увидел за её спиной лес, знакомый ему с детства.

Не осталось в нём ни одного деревца, все пообломало, выдернуло с корнем или повалило, и нависало сверху чёрное Небо, дым валил прямо из земли.

Миг — и вспыхнуло за его спиной поле, запылала вдалеке Яровидь, нахлынул отовсюду жар, задрожал воздух.

Зик схватился за голову, глядя на рыжее зарево, пожирающее небо, поспешно обернулся к Ней, но в отсветах пламени увидел лишь скелет, голые кости, напротив него стоящие, в одежду жены облаченные.

— Мёртв ты уже, Зик, — молвил скелет. — Считай, что мёртв.

20 день колуна

Он вскочил с места, ещё до конца не проснувшись, и укрытый снегом лес, который толпился вокруг потухшего костра и саней с тремя телами, напугал его.

Не сразу вспомнил Зик, что он тут делает, почему не на тюфяке своём проснулся да кто его сюда утащил. Вскинул он лук и оглянулся по сторонам так, глядя поверх древка. Не оказалось вокруг ни души, лишь уходила вглубь леса цепочка следов.

Тела!

Зик бросил лук в сторону, воткнулась в землю стрела. Он подскочил к саням, всмотрелся в три свёртка, укрытых шкурами, прогретых, прощённых, и нашёл среди них самый худенький, лёгкий и сердцу дорогой.