Чары на костях

Глава 7. Последняя капля

24 день колуна

— Зик!

Удар. По щеке. Быстрый, громкий, болезненный.

— Зик, твою-то мать, хватит дрыхнуть!

Голос Азора, а потом — ещё удар, но на этот раз совсем без боли. Мир словно укрыли пеленой, заглохли звуки, как будто Зик лежал под толщей воды. Отчётливо он слышал только бег реки, рьяный, хищный, такой, что за ним и крик в самое ухо почти терялся.

— Я его понесу, — другой голос. Лиса.

Зик почувствовал, как его усадили, ко лбу чем-то холодным и твёрдым прикоснулись. Как камушки речные.

— Нет уж, птичка. Я с тремя телами не справлюсь, бери их ты. А то даже если друг твой сейчас издохнет, потом назло вернётся, чтобы сердца нам за жёнушку вырвать.

Лиса не ответила, а у Зика так и не появилось сил даже глаза разлепить. Он поморщился только, когда его слишком легко с пола подняли и через плечо перекинули. По спине постучали и сказали:

— А теперь дыхание задержи, зайчик.

Голос Азора это произнёс, всё же его, который должен был бы от груза зикового тела если не пополам переломиться, то точно хотя бы вздохнуть тяжело.

И тут Зик будто взлетел, совсем перестал и так неохотно откликающееся тело ощущать, зато мгновение спустя сторицей его почувствовал, когда стукнулся о воду ледяную, и принялась она колючими щупальцами под одежду лезть и ко дну тянуть. От такого быстро к Зику силы вернулись, замахал он руками заполошно, кажется, даже Азору куда-то заехал, который всё ещё на плече его удерживал.

Знахарь выругался и в ответ Зика по голове стукнул. Услышал сквозь шум воды громкий треск, как будто дерево о камни река расщепила, а потом:

— Ещё спасибо скажешь.

И Зик снова рухнул в темноту.

— Хватит уже его бить, — Лиса сказала.

— Хочешь, можешь сама стукнуть, — услужливо предложил Азор.

Шелестела в уши река, но не так, будто на феринге они по ней мчались, а далеко, локтях в ста, не меньше. К Зику медленно возвращались чувства одно за другим, и под самый конец только ощутил он, что и не качают его воды беспокойные, а на земле твердой он сидит, на дерево опираясь.

Глаза открыл ровно в момент, когда Азор, над ним наклонившись, ладонью замахнулся. Зик быстро эту ладонь остановил, чтобы его лица она так и не настигла, и уставился на знахаря дикими глазами.

— О, а ты у нас живее всех живых, птенчик, — ухмыльнулся Азор. Рука его выскользнула из хватки Зика незаметно, легко.

Цветные одежды Азора, множеством узоров расшитые и слоями один поверх другого обычно надетые, за его спиной на ветках яблони понурой были развешаны. Стоял знахарь перед ним в липнущем, скованном коркой льда исподнем, и волосы его потемнели от воды, прилипли в щекам и лбу.

— А то, знаешь ли, мы тут промокли чутка, ты бы костёр, может, для нас сварганил?

Зик рассеянным взглядом со знахаря на Лису перешёл, которая в сторону отошла и спиной к ним села, склонилась над двумя свёртками. Грубая ткань накидки топорщилась складками, облепляла рёбра и косточки маленькие острые на шее. Цела Лиса была, тиха, но в изгибе её спины читалось, что озабочена чем-то больно.

— Где мы? — спросил Зик и не узнал свой голос. Он таким глухим оказался, будто где-то горло его трещину дало, пока Зик не в себе был.

— А всё, приплыли, — с усмешкой ответил Азор. — Да только не туда. Нам бы ещё пару дней по реке идти и горя не знать, но не сдюжили мы.

— С чем? — спросил Зик, пальцами на всех конечностях по очереди шевеля: цел ли, ничего ли, кроме головы, как железом налитой, болью не откликается?

— С рекой, — пожал плечами знахарь. — Не захотела она нас дальше вести.

— Так говоришь, — начал Зик, на ноги пробуя подняться, — как будто у неё своя воля есть.

— Кто ж её знает, — отозвался Азор и руку Зику протянул.

И как только Зик на ногах оказался, тут же понял, что ошибка это, лучше бы дальше под деревом валялся. Кафтан весь вымок, противно к спине лип, и через него прокалывал десятками маленьких лезвий холод. Вдобавок гудели руки и ноги, а в ушах булькала вода.

Зик сделал шаг к месту, которое спутники его уже для костра расчистили. Они уже натаскали дров, но так и не смогли с матерью Солнцем договориться на огонь. Видно это было по коркам бересты почерневшим, подпаленным, да так огнём и не занявшимся, его не передавшим веткам наломанным. Подумал Зик о том, какими бездарями надо быть, чтобы даже найдя бересту, не смочь огонь разжечь? Неужто вода с них рекой прямо на растопку лилась? И что бы они делали, если бы Зик сейчас не очнулся?

Сделал Зик второй шаг к костру и услышал из сапога отчётливый хлюп. Поморщился, взмахнул рукой небрежно, и с ладони его огонёк, яркий в вечерних потёмках, горячий в холоде кусачем, на дрова перепрыгнул.

Зик вылил воду из обоих сапог по очереди, расстегнул тулуп и у костра уже разгоревшегося, огненными листьями распускающегося, его постелил. Обернувшись, увидел, что Азор тоже зад свой тощий в штанах шерстяных у костра греет, и поднимается с его одежки пар.

— И как мы тут оказались? — спросил Зик, глядя на Азора, но громче, чем нужно было.