Чары на костях

Глава 12. Буря

█ день голодня

Они не знали, сколько прошло времени, потому что Небо замотало чёрными нитями ветра. Он, остервенелый, хлестал по лицу, стоило только Зику выглянуть из-под полога, набивался в глаза и горло, заставлял надрывно кашлять и кормился этим звуком, проглатывал его вместе с голосами.

И продолжалось это так долго, что казалось, будто не было никогда никакой Яровиди, не было Кругограда и Светославля, не было у пути начала и конца, всегда только мгла и буря. Они Зика с Лисой выточили. В них они и вернутся, когда оправятся от черноты холодные объятия Неба.

Лиса сидела на облучке и пыталась не терять направления, не дать коню сбиться с пути, закружить за собственным хвостом. Вот только что матерь Солнце, что тётушку Луну сожрала воющая тьма, злая и грубая, и оставалось только ехать хоть куда-то, надеясь, что рано или поздно они смогут вырваться из бури.

Зик, изо всех сил держась за боковины воза, мыслями всё не мог выбраться из разговора с Бакаром, забыть его склонённую голову и лёгкость, с которой Лиса решения Зика приняла, что первое, что второе.

С какой лёгкостью он сам пожелал, даже пусть только словами, покинуть Яровидь, занять жизнь свою не тем, чтобы ложки да корыта во благо острога стругать, а другому делу её отдать, не побояться утратить за частоколом.

Но, если уж вдуматься, а так ли сильно решение это изменило жизнь, которую сейчас влачил Зик? Что, если вопреки всем неуверенным ответам Лисы и тихим усмешкам от тех, кто ещё дома понял, почему Зик вызвался на это дело, всё же получится самое дерзкое желание его исполнить? Что, если способна богиня, рождающая на свет живых скелетов, вернуть его Виту, что, если она правда имеет над смертью власть?

Что он делать будет, если Вита к нему вернётся?

— Ы… ак? — донеслось до Зика.

— Что?!

— Ты там как? — повторила Лиса на пределе своего голоса.

— Живой, — заорал в ответ Зик.

Воз подпрыгнул на кочке, и трупы, сложенные один на другой сбоку от Зика, завалились на него. Если тот, что полегче, труда не составило отодвинуть, то второй, грузный и припухлый, Зик толкал в сторону и руками, и ногами. В местах, где он на тело надавил, тут же взмокла внешняя ткань, и разлилась по укрытию под пологом невыносимая вонь, такая, что Зик чуть нутро не выплюнул.

Дёрнулся, забарахтался, в пологе запутался, пытаясь только наружу выскочить, наконец справился и тут же получил пощёчину от ветра. Лиса обернулась на него коротко, рукой худ придержала и подстегнула коня.

Зик перебрался к Лисе, уселся рядом, пытаясь глаз не открывать и ладонью лицо заслонять от встречного ветра.

— Часто тут такое? — крикнул он куда-то в челюсть Лисе. Она дёрнула головой:

— Я вижу впервые, хотя этот путь дюжину раз проходила в обе стороны.

До Зика добрались лишь обрывки слов, но с их помощью он смог восстановить сказанное. Думал ответить, но тут ветер так сильно по лицу ударил, что Зика развернуло назад, к возу с мертвецами. Случайно ли?

Вспыхнула молния, треснуло Небо, разорвалось на две части, загрохотало так, что Зик перестал слышать что-либо, кроме писка в собственных ушах. Зато в свете белого проблеска он увидел: полог, которым тела были укрыты, зашевелился сам собой, вздыбился горой, и совсем не от ветра.

Зик только и успел дёрнуть Лису за локоть, чтобы она тоже обернулась, как появилась из-под ткани сначала рука с кривыми, почерневшими пальцами и обломанными ногтями, а потом и уродливая голова с лицом, словно перемолотым в ступе и собранным заново по чьей-то дырявой памяти: смотрели на Зика два лишённых всякого разума глаза, один из которых опух, будто по нему вмазали кулаком, и стёк по маслянистому лицу вниз; кривой нос с широкими крыльями исторгал из ноздрей чёрную патоку, уродливо скалился перекошенный рот.

Хождь, который раньше звался дедом Былей — ворчливым и склочным, но излишки мёда и ягод нет-нет, но отдающим вечноголодной детворе — ловко вскочил на ноги и пригнулся, точно собрался вперёд броситься. И не мешали ему ни тряска воза, всё ещё мчащегося куда-то в самом сердце бури, ни ветер-силач, ни Зик, на него вытаращившийся.

Он пытался сообразить, что делать, а вслух крыл хождя и себя заодно самыми грязными словами: как могли они так долго плутать, что уже сорочины его настали? Что за буря такая, которая не только планы и путь их в Бескрайнее море пустила, но и проглотила сразу несколько закатов с рассветами?

Хождь кинулся на Зика. И тот не успел бы вскинуть руку или метнуться в сторону, но именно в этот миг Лиса натянула поводья, и лошадь резко затормозила. Воз проехал ещё пару локтей и упёрся в круп, а хождь от сильного толчка всё же не устоял, раньше времени метнулся вперёд, перемахнул через сидящих на облучке и грохнулся на землю.

Быстро налилось под ним тёмное пятно из смолы и крови, хождь полежал так с несколько мгновений, а потом медленно поднял голову, скошенную вбок из-за свёрнутой шеи, осоловело огляделся залитыми молоком глазами. И только теперь увидел Лису, которая уже мчалась навстречу с обнажённым мечом.

Она налетела на мертвеца белой бурей, принялась кромсать его чёткими быстрыми движениями, и Зик смотрел на это через полочку лука, не решаясь отпустить стрелу: не жалел он старика, но и не знал, как мог подхватить и куда отправить выстрел шальной ветер. Вот теперь пригодились бы ему загадочные силы Азора, как никогда.