Чары на костях

Глава 14. Долина пара

17 день голодня

Они не успевали. Совершенно точно, без предположений и «но».

Закат сменял рассвет быстрее, чем Зик и Лиса продвигались по, теперь казалось, бесконечным песчаным пустошам. В свете Солнца они казались океаном золота, бурлящим и волнующимся, а под Луной волны его замирали, успокаивались, холодясь серебром.

Теперь Зик непостижимым ему образом ощущал связь с Луной, когда она появлялась на небе. Раньше, стоило взглянуть на солнце, дух его согревался, хотелось прищуриться и улыбнуться: как ласкова с ним была богиня, дотрагиваясь до лба, так и осталась. Луна же чувствовалась другой: как строго она говорила с ним во время обряда, так же грозно смотрела теперь на него по ночам, в те редкие мгновения, когда Лисе всё же удавалось уговорить Зика остановиться и отдохнуть. Пробегала тогда по его костяной руке мелкая дрожь, покалывание холодило пальцы. Словно не хотела Луна с ним говорить, но о себе позабыть не давала.

Чтобы не замёрзнуть от прикосновения тётушки-богини, ночью Зику приходилось ложиться ближе к огню, накрываться тулупом, будто они всё ещё блуждали среди снегов. И тогда в уши завывал ему далёкой тягучей песней отец Небо.

И теперь, посреди дня, когда Солнце грело так, что глаза заливал пот, Зика передёрнуло от холода.

— Мы не успеем, — повторила Лиса то, что говорила уже не раз. — Ещё два дня до реки Падших, а потом до Скельда…

— Я понял, — отрезал Зик, упираясь глазами в горизонт и впиваясь ногтями в деревянную боковину воза. — Значит, сегодня без ночлега.

Лиса отложила спор на эту тему до сумерек и натянула вожжи, чтобы поддать ходу лошади. Если Зик мог и несколько дней без сна продержаться на собственном упрямстве, а самой Лисе до поры хватит и лунного света, то животному, которое и так всё в мыле тянуло вязнущий в песке воз вперёд, нужен был настоящий отдых.

Да разве Зику это сейчас объяснишь?

Хотел Зик или нет, а к вечеру уставшая лошадь начала подбрыкивать. Завиляла головой, замедлила шаг, стала пропускать указы поводьев, а потом и вовсе принялась прихрамывать на одну ногу.

Лиса спрыгнула с облучка, погладила строптивую по морде, отвязала от неё воз. Зик смотрел за этим молча несколько мгновений, потом слез на землю и принялся собирать хворост — редкие тонкие веточки, которые доносил до этих мест услужливый ветер.

Вскоре он взмахом руки зажёг костёр, всё ещё тайно радуясь тому, что не покинули его силы огня.

— Скажи, насколько ты сильная? — начал он осторожно, когда Лиса устроилась рядом, а под руку с другой стороны улеглась вновь нагнавшая их волчица.

Лиса повернула на Зика голову, но не ответила, видно, ожидая продолжения.

— Ты сможешь утянуть тело и ещё вес, скажем, трети воза в придачу? — спросил он, запуская пальцы в жёсткую шерсть, от жары пошедшую клочьями, вслушиваясь в тихое ворчание животного.

Лиса неопределённо промычала:

— По песку — не знаю. Здесь же просто волокуши не сойдут.

— Об этом не думай. А сможем мы лошадь отпустить? Что с ней станется?

— Она научена, давно по этому пути ходит, разве что западнее… Должна сама дорогу в Светославль найти.

— Славно, — отозвался Зик. — Тогда распрягай.

Сам он встал, потянулся, будто засиделся давно, полез в свой узел за ножом. Походил, подбрасывая его в костяной руке, примеряясь к возу, пораздумывал, а потом воткнул в песок, ухватился за одну из перекладин и рванул на себя.

Затрещало дерево, полетели в стороны скобы, которые доски в воз объединяли. Их Зик спешно подобрал, пока они под ногами в песке не затерялись, взял две большие доски и на землю постелил.

Потом подхватил тело жены, не без усилий, опустил на перекладины. Они по длине как раз пришлись. Хмыкнул Зик чему-то своему, и закипела работа.

Лиса сидела в стороне и не вмешивалась, хотя и смотрела очень внимательно. Зик видел, что пару раз ей хотелось встать и помочь, но не делала она этого, сама как-то почувствовав, что с этим он в одиночку должен справиться.

За это он благодарно кивнул Лисе и с головой ушёл в то, что умел очень хорошо.

18 день голодня

Почти всю ночь Зик с задумкой провозился, затупил нож, переломал ногти на живой руке и явно отбил бы пару пальцев на костяной, если бы та ещё могла повреждаться.

Он так увлёкся, что не вспомнил ни о еде, ни о воде, пока Лиса Зику их под самый нос не поставила. Только тогда отложил работу ненадолго, укусил засохший шмат мяса, продолжая на поделку неотрывно глядеть и части в голове к ней прилаживать.

Лишь к утру он вымотался так, что заснул прямо на досках. Лиса накрыла его тулупом и устроилась в стороне, чтобы не тревожить сон.

В свете дня низкая волокуша с широкими жердями, служившими полозьями, и длинным ящиком оказалась ещё уродливее, чем выглядела в темноте. Сочленения её были сделаны наскоро, грубо, но прочно, пусть и в щели не подогнанных друг под дружку досок получилось бы просунуть несколько пальцев разом, да ещё впридачу и любоваться тем, кто внутри покоится.

— Ну, зато она поедет, — сказала Лиса.