Час кицунэ. Посланница Инари

Глава 1. Японская пословица: Упорство и терпение превращает камень в пух.

Улитка,
Медленно взбирайся!
Гора Фудзи.

Дословный перевод

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи
Вверх, до самых высот!
Перевод с японского В.Н. Марковой

Радость ползет улиткой.

У горя бешеный бег.

В. В. Маяковский

Эй! Ползи, ползи!
Веселей ползи, улитка,
На вершину Фудзи!

Перевод с японского А. А. Долина

Маленькая улитка! Медленно-медленно взбирайся по Фудзияме! Таков примерный перевод этих строк. Это одно из самых известных японских хайку в истории. Его написал великий Кобаяси Исса, один из четырех главных мастеров этой формы. Стих этот многократно переводился и цитировался – его упоминает Сэлинджер в повести «Фрэнни и Зуи», а братья Стругацкие даже взяли из него название своей повести «Улитка на склоне»

«Тайные виды на гору Фудзи» В.О. Пелевин

Я медленно спускалась к небольшой рыбацкой деревеньке.

Рисовые поля простирались вокруг на сколько хватало глаз. Лето отказывалось уступать свои права, несмотря на то, что наступало время Кокумоно сунавати минору - пора, когда созревает рис*. Это благословленное время приходилось на самое начало сентября. Рисовые колосья уже склонили свои головки, и крестьяне каждое утро выходили на сбор урожая.

Я теперь не очень любила это время года. В своей прошлой жизни я обожала осень. Это была самая спокойная и радостная для меня пора. Я любила начало золотой осени до наступления дождей. С ее звенящей тишиной, с красно-желтой листвой и походами за осенними грибами по мокрому лесу. С поздними распустившимися цветами, которые на фоне увядающей зелени выглядели особенно красиво. С алыми ягодами калины, кажущимися капельками крови на фоне листвы, на которые мне нравилось смотреть, но собирать которые я не спешила из-за неприятного запаха. С черноплодной рябиной, что склоняла ветки с гроздьями темно-фиолетовых ягод до самой земли.

Я обожала осень… В прошлой своей жизни, которая сейчас казалась мне только сном.

Сейчас же это время у меня ассоциировалось с угрозой тайфунов, неспокойными ветрами, волнами, что могли неожиданно набежать на берег и снести рыбацкие сети, с лодчонками, выходящими за рыбой, несмотря на то, что в любой момент мог набежать неожиданный смертельный ветер, с запахом этой рыбы и усталыми лицами крестьян и рыбаков, стремящихся все успеть перед затяжными дождями. И, разумеется, – с полоумными ёкаями, которые любили портить мне нервы именно в это время года.

Не знаю, почему так складывалось. Может быть это было связано со временем моего появления в этом мире? Но каждую осень вот уже непростительно много лет подряд я вставала перед очередным непростым решением. И искала выход, и металась, распушив все девять белоснежных хвостов. Стараясь, чтобы не было жертв и пытаясь успеть везде и сразу. И часто именно в это время года я не успевала. Отчаянно пыталась, но все равно не могла быть в двух местах одновременно, несмотря на всю мою силу и ловкость.

– Аика? А ты уверена, что мы должны именно живым доставить его в Долину? Гораздо проще же перерубить или вытянуть всю магию, и дело с концом? – догнала меня на тропинке Рен.

– Когда это я в сентябре искала простых решений? Нет, Рен. Владыка сказал, что он ему нужен живым.

– Это же просто гигантский колокол. В прибрежных деревеньках скидываются на него всеми семьями. Он звонит в бурю, призывая вернуться рыбаков. Он просто огромный! На кой он Владыке? – простонала Рен.

Я пожала плечами.

– Ты же знаешь, я не спрашиваю. Мне все равно, – ответила я.

– Аика, так нельзя. Это не осень виновата. И не говори мне, что так бывает каждый год. Нет! Так бывает всё последнее время. Ты просто не замечаешь, но каждое твое задание – это садистское извращение. Он все ждёт, когда ты отреагируешь хоть как-то! Но ты кланяешься и отправляешься выполнять следующее похожее на самоубийство требование, – не в первый раз принялась возмущаться Рен.

– Ты забыла добавить, что я еще говорю: «Как прикажите, Владыка Кицунэ», – невесело улыбнулась я.

– Точно! – наставила на меня пальчик Рен. – Вот скажи мне, что мы будем делать с колоколом? С громадным колоколом, который постоянно звонит! Вот куда мы его денем? Он, мало того, что тяжелый и больше нас с тобой в три-четыре раза, так еще и злобный наверняка! Как любой новый ёкай! Ни твоя, ни моя Инро его просто не вместит! Да никакая Инро его не вместит! Я не знаю, есть ли у Владыки кицунэ Инро, но уверена, что и в его не влезет! – продолжила бушевать Рен.

– Не влезет, – меланхолично подтвердила я.

– А когда мы будем проходить арку Тории, его не пропустит. И на нас свалится огромный кусок бесполезного металла, потому что вся магия из него снова пропадет. Ёкаи не могут так попасть в Долину. И делать-то что?

– Давай просто посмотрим на него? Может он не такой уж и большой? – вздохнула я.

Но Рен в ответ только фыркнула.

Подходя все ближе к деревне, я поняла, что мои надежды вряд ли оправдаются. Колокол висел на звоннице в храме Сэннэндзи, что в Симоносэки**. И был он и в самом деле просто огромный.