Час радости

Час радости

Час радости

Никогда не представлял, что стану работать в одной компании с поехавшими на голову учеными, одержимыми своими безумными экспериментами. Казалось, что в их опытах нет ничего экстраординарного: они просто искали способ продлить жизнь, проще говоря — изобрести эликсир бессмертия. На собраниях и научных съездах они рассказывали про некий «маковый гель», заверяя всех, что его компоненты способны исцелять абсолютно любые раны. В их изобретении прослеживалась нотка абсурда: почти все сомневались в достоверности этого препарата, разводили руками, мол, какое бессмертие, этого добиться просто невозможно, и считали чудо-гениев шарлатанами, поэтому ученые пытались всеми силами завершить начатое и доказать обратное.

Все, кто работает в этом месте, оказались здесь не просто так: у кого-то заболел ребенок, а кто-то просто чувствует приближение неминуемой кончины. Каждый, кто обращается к ним, подписывает секретный протокол о неразглашении: он подразумевает, что никто, даже родители, не имеют права знать об оказанных процедурах в данной лаборатории. Я тоже оказался здесь совершенно не случайно. Я всегда был тихоней: я никого не трогал, меня никто не трогал — и жизнь сама проходила мимо меня, как параллельная линия, соприкасаясь лишь в значимые моменты, например, ЕГЭ, выпускной.

Мне двадцать пять лет, и так уж получилось, что почти вся моя семья заболела серьезным заболеванием, кажется, полиомиелитом. К сожалению, от данной чумы нет лекарства: всякий, кто им заболеет, рано или поздно умрет. Денег у меня нет, поскольку я только-только закончил институт, даже не успев найти работу, когда на меня свалилась эта ноша. Когда я искал различные вакансии, бегал из одного офиса в другой, чуть ли не на коленях умоляя взять меня и соглашаясь на все условия, почти везде мне отказывали. Я не виню работодателей: это их ниша — их правила; им нужны квалифицированные сотрудники со стажем, а не рохля, который только-только вступает в ряды новой, безжалостной жизни, ужасы которой так старательно скрывают родители от детей. Но реальность рано или поздно вылезет наружу — и никто не избежит своей участи.

Совершенно случайно меня нашел менеджер из корпорации Playtime Co, предложив стать сотрудником на фабрике. Мои глаза наполнились радостью, и я почти сразу согласился на все условия, даже не думая, что меня может ждать.

Я наслышан об этом месте: это была фабрика по производству игрушек, которая обрела популярность в середине пятидесятых годов, когда на свет появилась умная кукла. В детстве мама водила меня на экскурсию, где я впервые увидел, как производят игрушки, какой строгий порядок нужно соблюдать, чтобы все сделать правильно; любая неточность дорого обходится персоналу, и за убытки приходится платить немалый процент. Тогда мне все казалось радужным, ведь за стенами скрывались крики, разбитые мечты и надежды, что однажды это все закончится.

Мне пообещали хорошую зарплату, а моей семье — достойное лечение, при условии, что я отработаю у них как минимум пять лет, после чего смогу уйти, если меня что-то не устроит. Я сомневался в этом предложении, поскольку я не был точно уверен, что условия будут соответствующими, но жизнь близких была важнее.

Первое время я проходил стажировку: менеджер показывал мне, как и что здесь устроено, куда нужно ходить, что делать. Каждому сотруднику выдавался хватательный рюкзак, состоящий из двух рук, с помощью которого можно было перетаскивать предметы на далекие расстояния, не причиняя вред здоровью. Также он служил пропуском в определенные комнаты, которые были строго закрыты для посторонних; в них разрешалось входить только по приказу руководителя, так как все, что здесь происходило, было засекречено.

Мою семью сразу отправили в госпиталь, который находился в стенах фабрики, где им оказывалось должное лечение. Меня уверяли, что через несколько месяцев они смогут встать на ноги и с чистой душой увидеть солнечный свет, а после зажить спокойной, привычной жизнью. Я же продолжал работать как ни в чем не бывало, даже не догадываясь об истинном замысле моего руководства.

Эта фабрика была поистине чертовски огромной: она состояла из нескольких блоков, самым нижним из которых была лаборатория, в которую никто, абсолютно никто, кроме медицинского персонала, назначенного руководством, не имел права заходить. Там, как мне рассказывали коллеги, проводились эксперименты над «маковым гелем» — препаратом, о котором я говорил вначале, способным продлить жизнь. Чудо-вещество не может появиться из пустоты, поэтому ученые прилагали огромные усилия, чтобы добиться желанного, а большая часть бюджета уходила на финансирование научного прорыва.

Информация доходила до меня поверхностно, но я понимал, что от нас что-то скрывают — что-то мрачное, таинственное, возможно, опасное. Я работал здесь уже второй год: за это время меня повысили в должности и перевели в другой блок фабрики, в котором находился детский приют. Здесь содержали детей-сирот, оставшихся без опекунов, растили как своих детей, построили огромной дом, школу и детский сад. У них было все, даже больше чем у многих детей, но за этим шармом скрывался чудовищный замысел.

Во время одного из ночных обходов приюта, я наткнулся на одну странную комнату: за ней, как мне казалось, ничего не было; как мне рассказывал Рич — это мой коллега, который со временем стал моим близким другом, — здесь был склад игрушек, которые имели брак или которые оказались ненужными, лишними, старыми. Я не придавал этому значения, ведь руководство знает лучше нас. Они, как я думал, заботятся о нашей безопасности, поэтому ограждают от тех мест, где нам могут причинить вред.

С каждым днем обстановка начинала накаляться. Я все больше замечал волнения на лицах сотрудников: они словно что-то знали, но не могли никому рассказать из-за подписанного документа. По всему зданию были камеры, за нами велась непрерывная съемка. Для такого учреждения — это совершенно нормально, ведь здесь все-таки лаборатория, которая должна быть под постоянным наблюдением. К концу девяносто четвертого года мне выдали обновленный хватательный рюкзак, который имел дополнительную руку и увеличенный размер, а после перевели на новую должность. Поскольку я теперь был довольно опытным специалистом, меня отправили в лабораторию. Как оказалось, здесь, помимо лаборантских, были складские помещения, где нужно было подготавливать соответствующее оборудование, а после приносить ученым. Все комнаты закрывались на замок, а внутри стояли мощные звукоизоляционные панели, не пропускавшие ни единый звук, из-за чего узнать, что происходило внутри, было попросту невозможно.