Час Волка

Глава 1

Холодный, тусклый, проникающий сквозь жалюзи свет, ещё сохраняющий в себе остатки ночи, но уже немного размывающийся в приближающемся дне. Последний час перед рассветом. Час волка — вот как это называется. Самое трудное время, когда разум наиболее слаб и податлив, а все внутренние барьеры дают трещину, позволяя теням сомнений, страха и сожалений опутывать тело своими когтистыми лапами, лишая воздуха и вызывая чувство удушья. Здесь, в холодном Осло, среди заметённых снегом улиц и давно сбросивших листву деревьев, час волка был особенно ощутим, заставляя чувствовать себя уязвимо и одиноко. Холодное чувство в холодном городе в самый холодный час.

— Это какая-то чертовщина, — заключает офицер Бьёрн Йоханссон, смотря покрасневшими от бессонной ночи глазами на разложенные на столе фотографии и бумаги. — Он какой-то сраный призрак.

— Не призрак. Человек. Всего лишь человек, Бьёрн.

Хильда устало вздыхает и поддевает пальцем очки, потирая такие же красные, как и у её напарника, глаза.

— Если он человек, тогда какого хера мы не можем его поймать? Он, блять, в воздухе, что ли, испаряется каждый раз?

— Просто есть что-то, что мы упускаем.

— Этого утырка мы упускаем, — усмехается Бьёрн, проводя рукой по растрёпанным волосам.

«Человек-невидимка» — так они зовут это дело. Убийца, появляющийся из ниоткуда и исчезающий в никуда. Вот уже почти год полиция Осло пытается разобраться в серии убийств, особо жестоких и слишком сильно выбивающихся из ряда похожих дел. Хильда Вольтсханн и Бьёрн Йоханссон из отдела по особо тяжким взялись за это дело полгода назад, когда всем вокруг стала понятна связь между убийствами, которые теперь приобрели статус серийных. СМИ нарекли не оставляющего за собой следов убийцу «Человеком-невидимкой», и уже через сутки весь город обсуждал именно это, а полиции пришлось выступать на федеральном канале с несколькими обращениями, призывающими граждан сохранять спокойствие.

— От того, что мы тут сокрушаемся на этот счёт, ничего не изменится. Давай немного поспим, ладно?

— А когда проснёмся, у нас будет свежий труп. Я не понимаю, как он может убивать с такой периодичностью и нигде не засветиться. Ни одной зацепки, Хильда. Ни одной ёбаной зацепки, — кусает губу Бьёрн, и Хильда видит, как он сжимает пальцами край стола.

— Наверняка что-то есть. Мы просто не видим, — делает к нему шаг Хильда, обнимая со спины и укладывая голову на чужое плечо. Это всегда работало. — Судмедэксперт говорит, что в крови всех убитых найдены остатки опиатов. Он достаёт где-то наркотики, и это уже след.

— Мы проверили уже всех дилеров в городе, — усмехается Бьёрн, расслабляясь в чужих руках. — Оливер, вон, почти два месяца пас одного из банды «Ньюсбергаухден», а толку-то…

— Значит, проверим ещё раз, — говорит Хильда, и её тихий голос звучит мягко и успокаивающе, словно баюкая слух и внушая чувство безмятежности.

Бьёрн любит её голос, тянется к нему и долго прокручивает в голове, повторяя как мантру. Это была особенная сила Хильды — умиротворять. Бьёрн кладёт свои ладони поверх обхватывающих его поперёк груди рук, гладит их и греет, а в душе буквально мурлычет от того, насколько правильно узкие, вечно холодные ладони Хильды выглядят в его собственных, больших и горячих. Это была ещё одна особенность Хильды — она постоянно мёрзла, в то время как Бьёрну всегда было жарко. Хильда часто прижималась к нему, греясь, а Бьёрн щедро делился с ней своим теплом, пытаясь отдать как можно больше. Они идеально ужились друг с другом и на работе, и дома, будучи совершенно разными во всём, но мысля одинаково и сходясь в быту так легко, как только могут сойтись части одной мозаики.

— Может, отпуск возьмём после этого дерьма? — разворачивается в кольце рук Бьёрн, не отпуская чужих ладоней.

— Возьмём, — кивает Хильда. — Мне понравилось, как мы в прошлый раз отдохнули у озера. Как думаешь, на той базе будут места?

— Хочешь снова снять домик в лесу?

— В прошлый раз мы так и не посмотрели природу, — улыбается Хильда, и Бьёрн чувствует на своей шее шевеление её губ.

— Зато натрахались, — довольно жмурится он, и Хильда с возмущённым смехом оставляет на его плече щелбан. — Ай, за что? Если хочешь, можем снова поехать туда, мне понравилось.

— Мы же даже не погуляли по лесу, — фыркает Хильда.

— Погуляли. Пока шли от машины в дом.

— Ай, Бьёрн Йоханссон! — снова фыркает Хильда, и Бьёрн лишь обнимает её крепче, вдыхая запах собственного шампуня, ставшего уже одним на двоих.

Он скользит руками вдоль чужих предплечий, плавно поднимаясь по ним, и останавливает ладони на плечах, скрытых его футболкой. У Хильды был огромный гардероб, который не помещался в одном шкафу, но большую часть времени она предпочитала носить футболки и рубашки Бьёрна, иногда надевая их даже на работу. Бьёрн оглаживает ладонями плечи, переходит на лопатки, улавливает запах вишнёвых сигарет, смешавшийся с ментоловыми нотками шампуня, и чувствует себя самым счастливым человеком на свете.