Чаша из долины жизни

Глава 6.Встреча

Еви открыла глаза, и резко села на кровати. Ей приснился кошмарный сон, из тех, что лечат целители. Ей снилось, что по пути в Свадебный Дом, на них напали, а Ясмин умирает. Но ведь она же дома, в своей мягкой постели. Ведь так? А всё это ей лишь только приснилось. Она хотела убедить себя в этом. Но воспоминания неумолимо возвращались к ней, и она не могла дольше обманываться. Но, может быть, Ясмин жив и только ранен, а Ирму и оставшихся воинов взяли в плен, чтобы назначить за них выкуп. Она читала, что такое раньше часто бывало.

О, Творец, пусть и сейчас будет именно так! Она ухватилась за эту спасительную мысль, как за соломинку. В её жизни никогда не случалось ничего трагичного, если не считать смерти матери, которую она совсем не помнила, и Еви не готова была к этому. Она просто не выдержит! Нет! Нельзя об этом думать! Всё равно она ничем уже не поможет Ясмину. А если он жив, то обязательно вернётся за ней.

Еви подняла голову и внимательно осмотрелась. Она сидела на пыльном соломенном топчане, поеденном мышами, всю ночь шуршавшими за печкой. Избушка, которую она вчера нашла, наверное, только по милости Творца, была очень маленькой и очень неуютной. Евмении, которая привыкла к королевским покоям, она показалась и вовсе ужасной. Сейчас, когда усталость и страх вчерашнего дня, немного притупились, с новой силой проснулся голод. Надо осмотреться, может быть в избушке где-то остались запасы крупы или муки. Хотя надежда на это была маленькая, но, всё же, она была.

В избушке не было ничего, кроме старой закопчённой печи (была ли она вообще исправна?), топчана, стола и лавки. Пыльные окна не пропускали достаточно света, и Еви первым делом протёрла их куском какой-то старой тряпицы, лежавшей на лавке. Сразу стало светлее. И над столом Евмения обнаружила полку, но так высоко, что её едва было видно. Ей пришлось залезть на лавку, а с неё на стол, чтобы достать до неё. Слава Творцу, там нашлось немного старой крупы в истлевшем от времени мешке. Каким-то чудом мыши не добрались до неё.

Еви положила свою находку на стол, потом заглянула в печь и обнаружила там несколько сохранившихся горшков. Очень хорошо. Теперь понять бы, как и чем разжечь огонь и приготовить кашу. Еви смутно представляла, как происходит процесс приготовления еды и растапливания печи. Да и этим представлениям она была обязана лишь детским воспоминаниям и часам, проведённым на кухне. После долгих поисков, она наконец-то обнаружила в одном из горшков кремень и огниво, заботливо убранные в тряпицу, и, с благодарностью, подумала об охотниках, оставивших это всё без замка, в помощь случайным путникам. Теперь оставалось самое сложное - найти воды и хвороста.

Еви открыла засов на двери, готовая тут же закрыть его снова, если что-то напугает её. Но в лесу было, на удивление светло и спокойно. Охотничий домик стоял на поляне, окружённой елями и соснами со всех сторон. И, хотя, под их сводом было темно, на избушку падали тёплые, ласковые солнечные лучи. Она даже загляделась на несколько минут. Картина лесной поляны, утопающей в ярком свете, будила в ней мечты и воспоминания. Но долго так стоять она себе не позволила. Если охотники построили здесь свой дом, значит где-то неподалёку должен быть ручей.

И Еви отправилась на его поиски. Ноги утопали в высокой мягкой траве, а голова кружилась от новых запахов и птичьих трелей. Днём она не боялась потеряться, хотя уходить далеко и не осмеливалась. Недалеко от поляны, с южной стороны нашёлся говорливый, чистый, хотя и маленький ручей. Девушка обрадовалась ему, как будто нашла родную душу. Весь милый её сердцу южный Тур'Адор был пронизан ручьями, как искрящейся серебристой паутиной. Она любила в детстве бродить по лесу с сопровождавшим её солдатом и окунать руки в прозрачные ручьи, завороженно глядя, как чистая вода хрустальными каплями стекает с её пальцев.

Она тут же сбегала в избушку за посудой и принесла воды, затем подвернула подол своего свадебного платья и принялась неумело наводить порядок. Скоро окно, стол, лавка и печь были немного приведены в надлежащий вид. Потом Еви попыталась промыть крупу. Её вид вызывал у девушки стойкое отвращение, но делать было нечего - голод давал знать о себе всё сильней. Наконец, осталось только принести хвороста.

Евмения ходила и собирала хворост. Она не знала, сколько его нужно и поэтому старалась принести до темна как можно больше, чтобы не замёрзнуть. В избушке не было никакого одеяла или тёплой одежды, которой можно было бы укрыться. Наверное, всё, что не истлело от сырости, съели мыши.

Пока Еви носила хворост, ей стало жарко, и она сбросила плащ. В белом платье и лёгких сандалиях она почти бесшумно ступала по лесу. Еви чувствовала его жизнь, и она начинала ей нравится. Незаметно для самой себя она изменилась - походка её стала плавной и лёгкой, а движения более грациозными. Случайному путнику она могла бы напомнить эльфийку.

Действительно, говорили, что в жилах королей Тур'Адора текла эльфийская кровь. Но это было так давно, что никто не знал, можно ли верить этой легенде. Когда в Светомирье ещё царил вечный день, до Первой Войны, эльфы жили вместе с людьми и брали себе в жёны людских дочерей. Говорят, что такие союзы дали начало нескольким королевским родам, в том числе и тур'адорскому. Потом эльфы уплыли далеко за море, куда ни один изобретённый людьми корабль, не мог доплыть, и никто их больше не видел.

Только галерасцы иногда торговали с ними. Эльфы раз в год приплывали на Чаячьи Острова и продавали травы, одежду, драгоценности. Никто не видел их лиц - они были всегда закрыты покрывалами, но те, кто общался с ними, говорили, что голоса их прекрасны и печальны. Эльфы не могли жить в войнах и распрях, поэтому они оставили общие земли и на своих волшебных кораблях уплыли за горизонт. Как они там жили, чтили ли Творца и Предание, сколько их там было - никто не знал. Но легенды об их невообразимой красоте остались в людской памяти. Может быть Еви была похожа на эльфийку, она не знала и даже не задумывалась об этом. Мысли её были заняты совсем другим, но чем-то неуловимым она всё же напоминала о народе, ушедшем за море.