Чашка Чая.

Чашка Чая.

Весна в Конохе всегда была невероятно прекрасной. Деревья утопали в цветении, их розовые лепестки парили в воздухе, словно лёгкие облака, а тёплый ветер приносил с собой сладкий аромат сакуры. Солнце заливало улицы золотистым светом, дети смеялись, играя у фонтанов, торговцы зазывали покупателей, а шиноби лениво перекидывались шутками, в чайных домах. В Конохе кипела жизнь, всё шло своим чередом. Однако за этой внешней идилличностью скрывалось что-то тёмное. В воздухе витало предчувствие — не просто тревога, а осязаемая угроза, словно сама деревня затаила дыхание в ожидании чего то тёмного. Цунаде-сама покинула Коноху на неопределённый срок. Эта новость мгновенно разлетелась по деревне, и шиноби замерли в шоке. Она назначила временного исполняющего обязанности Хокаге — Данзо Шимуру. При одном упоминании этого имени кровь стыла в жилах. Старый интриган, хитрый лис, глава организации «Корень» — человек, который долгие годы действовал в тени, выполняя черную работу, о которой не принято говорить открыто. Его методы были более чём жестокие, а преданность деревне граничила с фанатизмом.
Цунаде колебалась. Она ненавидела Данзо и презирала его методы, но выбора не было. Он был единственным, кто знал все тонкости управления деревней. Поэтому, стиснув зубы, она временно передала ему бразды правления Конохой. Деревня гудела от этой новостей, решении Цунаде-сан повергло всех шиноби и жителей в шок.

— Данзо? Временный Хокаге? — шиноби перешёптывались, не веря своим ушам.

Все знали, что он годами стремился к этой должности. Он плел интриги, устранял конкурентов, используя любые средства, чтобы достичь вершины власти. И теперь, когда Цунаде ушла, он оказался у руля. После Четвёртой мировой войны «Корень» официально стал элитным подразделением АНБУ. Однако, в отличие от обычных отрядов, они по-прежнему выполняли всю самую опасную и грязную работу. Цунаде, отправляясь в путешествие, назначила свою ученицу Сакуру на должность помощника временного Хокаге. Она надеялась, что это поможет смягчить образ Данзо, «Тьмы Шиноби». К тому же, Цунаде понимала, что Сакуре будет полезно поработать с таким неоднозначным человеком. Когда Харуно узнала о своем назначении, она сжала кулаки, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она хорошо знала, каким может быть этот старик — безжалостный монстр что готов пожертвовать кем угодно ради «блага деревни». Она помнила правду о резне клана Учиха — как Данзо использовал Итачи как инструмент, заставив его уничтожить собственный клан. Однако Сакура осознавала и другое: именно это решение в то время спасло Коноху. Учихи готовили переворот, и если бы Данзо не принял столь радикальные меры, то кровопролитие было бы гораздо большим. «Он, конечно, чудовище, — размышляла Сакура, — но это чудовище любит деревню». Когда она впервые переступила порог кабинета Хокаге, где за столом уже восседал Данзо Шимура, её поразил удушающий запах. Он напоминал смесь едких духов, табака из кисэру и саке, словно туман окутывая всё вокруг. От этого запаха у неё закружилась голова. Сам Данзо сидел за столом, неподвижный, как статуя. Его повязка на глазу казалась зловещей, а взгляд острым, и холодным.

— Харуно, — его голос был низким и ровным. — Ты будешь помогать мне. Надеюсь, мы сможем найти общий язык.

К её удивлению, он не был груб. Хотя он и требовал, но не был жесток. Иногда в его словах даже звучала… почти доброта? Как оказалось, не так страшно как она думала. В отличие от молодого Саске Учихи, который был холоден, как зимний ветер, высокомерный, и надменный.
Высокий, с горделивой осанкой, Саске воплощал в себе всё, что осталось от некогда великого клана Учиха. Но его душа была выжжена дотла. Он вернулся в Коноху, но так и не стал её частью.

Сакура любила его с детства. Она стала сильнее ради него — сначала, чтобы вернуть его Коноху, а затем, чтобы быть достойной его. Но между ними всегда была стена. Они «встречались», если это можно было так назвать. Он появлялся на пару дней между миссиями, иногда оставался на ночь, деля с ней ложе. Но даже в такие моменты он был далёк. Его прикосновения были механическими, лишёнными тепла и, конечно, любви. Он двигался, как бездушный робот, и для Сакуры было чудом, если он хоть раз за вечер обнимал её или целовал. Что было настолько редко как дождь в пустыне. Она осознавала, что его сердце надежно закрыто от чувств как к ней, так и к другим. Ключ от этого замка затерялся где-то в глубинах прошлого...

— Когда ты забеременеешь, мы поженимся. Я выбрал тебя для продолжения рода Учиха. Считай это честью, — произнес Саске с холодным безразличием, как делал это всегда.

В его голосе не дрогнул ни один звук, ни единой эмоции — ни тепла, ни сомнения, ни даже тени осознания того, как его слова могут звучать. Он говорил так, словно обсуждал рутинную миссию, а не судьбу человека, который любил его долгие годы. Сакура замерла, словно поражённая молнией. Слова Саске повисли в воздухе, словно тяжёлая свинцовая гиря, и давили на неё своей беспощадностью. Учиница Сенджу ощутила, как что-то надломилось внутри неё. Она уже не была наивной девочкой, мечтающей о прекрасном принце. Она понимала, что даже если забеременеет и станет его женой, это ничего не изменит. Он останется таким же — холодным, отстранённым, чужим. Его сердце навсегда закрыто для любви, а её роль в его жизни сведена лишь к тому, чтобы стать матерью будущих наследников клана Учиха. Она представила себе это будущее — дом, где не будет слышно смеха, где никто не обнимет её и не скажет простое «доброе утро». Только вежливость, долг и обязанности, и взгляд Саске, который никогда не будет смотреть на неё с настоящей теплотой. Сакура тряхнула головой, чтобы отогнать эти мысли, и сжала кулак с такой силой, что ногти впились в ладонь. Боль отрезвила её.

«Нет, я не хочу такого будущего», — подумала она.

Она мечтала о любви и о том, чтобы быть любимой. Ей хотелось просыпаться рядом с человеком, который был бы рад её видеть. Она мечтала о том, чтобы её объятия были взаимны, а слова — искренними. Она жаждала счастья, а не просто служить инкубатором для возрождения клана Учиха. Но почему же тогда её сердце так болезненно сжимается при виде Саске? Почему, несмотря на его жестокие слова, она не может до конца отпустить эту любовь? Эта любовь словно медленно действующий яд, разъедая её душу и затуманивая разум.