Часть живой души. Книга 1: Любовь пронзающая время

Этаж 1: День исполнения мечты

«Где я?.. Ох, голова просто раскалывается…»

Туман перед глазами ещё не рассеялся, окружение оставалось размытым, как неудачная фотография. Девушка медленно прикоснулась к своему лицу. Под пальцами — мягкая, упругая кожа. Сердце ёкнуло, а затем бешено заколотилось, будто готовилось вырваться из груди. Паника нахлынула волной, сковывая движения, и она попятилась назад.

Ладони наткнулись на холодные, шероховатые камни. Камни были чуть влажными, словно напитались сыростью из воздуха. Она втянула ртом ледяной воздух, и горло тут же обожгло зудом и колкостью. От этого судорожного вдоха всё её тело сжалось, пытаясь согреться в холодном мраке.

Вокруг царила темнота, неугомонная, тяжёлая, почти осязаемая. За одной из перегородок раздавался странный шум, то нарастающий, то затихающий. Он был похож на чей-то шёпот или звук капель, падающих в пустоту. Девушка пыталась успокоиться, но сердце продолжало стучать как бешеное.

Её взгляд остановился на крохотной дырке в стене. Из неё бил яркий белый пучок света, освещая едва заметный круг на полу. Но этот свет не приносил тепла, он был холодным, стерильным, словно оторванным от всего живого. Скорее он внушал ещё больше беспокойства.

"Дешёвая подсветка витрины…" — мелькнуло в голове. Мысль была почти неуловимой, как порыв ветра, и тут же растворилась, оставив её в тревожной пустоте.

Вокруг всё будто пульсировало, словно пространство дышало вместе с её сердцем. Бело-жёлтый свет фонаря, который криво освещал улицу, резал глаза. Он стоял поодаль, но его резкий свет пробивался сквозь тьму, вынуждая её щуриться. Хоть он и вызывал дискомфорт, жажда жизни затмевала всё. Пусть здесь невыносимо воняло, а холодная тьма словно затягивала её глубже в угол, она не могла остановиться. Шум за стеной, голоса, отголоски шагов — всё это смешивалось в тревожный хаос, от которого сжималось сердце.

«Я… я чувствую!» — эта мысль мелькнула в голове, ослепительно яркая, как вспышка. Она жадно вдыхала воздух через ладони, пытаясь не замечать противный запах сырости и плесени. Глаза машинально блуждали в поисках выхода, пока за стеной, в отверстии, не появились силуэты. Тени людей двигались в тусклом свете: кто-то спешил, кто-то неторопливо прогуливался, обнимая девушек или беседуя с друзьями. Жизнь там, за стеной, казалась такой близкой и недосягаемой одновременно.

Её взгляд приклеился к этим мелькающим фигурам. Так хотелось выбежать на свет, на холодный асфальт, почувствовать, что она снова среди людей. Но ноги предательски сделали шаг назад, отказываясь подчиняться зову разума.

«Как же я… голая. Я не могу просто так выйти туда…» — пронеслось в голове. Она обхватила себя руками, чувствуя, как её обнажённость становится не только физической, но и душевной. Казалось, любая попытка покинуть этот мрак приведёт лишь к тому, что яркий свет фонаря обнажит её до самой сути.

Шаг, ещё один шаг назад, и холод, казалось, начал отступать.

Девушка подняла руку, чтобы ощутить движение воздуха, но что-то было не так. На уровне носа пальцы стали растворяться, исчезая один за другим, будто их стирал невидимый ластик.

"Нет, нет! Не может быть!" — паника охватила её, пронзая каждую мысль, но страх был бессилен перед необратимостью происходящего. Вслед за одной рукой вторая тоже начала пропадать, растворяясь в серой дымке. Она подняла взгляд на свои ноги, но и их больше не было видно, как будто её тело становилось лишь иллюзией.

Зрение, обоняние, даже ощущения — всё будто замерло. Нос больше не улавливал прежние запахи сырости и плесени. Каждый вдох стал пустым, механическим, не приносящим ни малейшей капли жизни. Никакой прохлады, никакого прикосновения мокрой, холодной почвы под ногами — только глухая пустота.

Она стояла, но уже не чувствовала, на чём. Всё вокруг и внутри неё лишилось смысла и формы. Исчезли не только ощущения, но и сама связь с реальностью. Глухая тишина накрыла её сознание, а вместе с ней пришли безмятежность и грусть. Грусть, спокойная, словно мягкая ткань, укрыла её от паники. Не было страха, не было боли, только медленное осознание: она исчезает.

Мир вокруг затихал, растворяясь вместе с ней, пока не осталась лишь тонкая нить печали — последняя связь с тем, что она когда-то называла жизнью.

Наверное, если бы она могла плакать, сейчас слёзы катились бы градом, капая с подбородка на землю, смешиваясь с грязью разочарования. Вместо этого она глубоко вдохнула, опустила голову, как делала это при жизни, и прошептала:

"Спасибо... Спасибо большое, Господь, что я здесь. Я… я постараюсь тебя не подвести. Дай мне сил… Аминь."

Руки прикрыли лицо, будто в попытке защитить себя от окружающего мира. Она отчаянно пыталась снова почувствовать хоть что-то: чуть влажную, холодную землю под ногами, шершавую, кирпичную стену за спиной, или вдыхаемый морозный, отвратительный запах сырости и гнили. Но всё тщетно — ощущения оставались пустыми, как будто сама её связь с реальностью была разорвана.

Оглянувшись, она осознала, что её окружает: стены, сложенные наспех, тёмные и угнетающие, возвышались на две головы выше неё, сжимая пространство по бокам и за спиной. Спереди стоял переполненный мусорный бак, из которого что-то зловонное капало на землю. Девушка сглотнула, пытаясь подавить волну тревоги, и медленно убрала руки от лица.

"Раз я не чувствую… может, я и…" — мысль застыла в голове, когда она протянула руку к стене. Её пальцы прошли сквозь кирпич, как будто он был сделан из воздуха.

Она моргнула, глядя на свою руку, а затем снова посмотрела на мусорный бак. Радость неожиданно вспыхнула в груди: ей не придётся лезть через него, чтобы выбраться. Это маленькое облегчение наполнило её теплом, которое неожиданно согрело, несмотря на тёмную, грязную и пугающую обстановку.

Словно луч надежды зажёгся внутри неё, согревая то, что оставалось от её души.

В стеклянных витринах сияла одежда, от одного вида которой прежде она бы отвела взгляд, ощутив неловкость. Что-то в кричащих цветах, откровенных фасонах или даже в самой подаче вызывало бы у неё смущение. Но сейчас, будто чужая, она лишь мигом скользнула взглядом дальше, не задерживаясь на этих вещах.