Часть живой души. Книга 1: Любовь пронзающая время

Лестничный пролёт: Призрачное ведение.

Прошло несколько минут и дома Марлин методично начала протирала пыль, двигаясь по комнате с удивительной аккуратностью. Каждый угол был вычищен до блеска, но это не приносило ей удовлетворения. Она уже три дня занималась уборкой, с каждой минутой всё больше удивляясь, как быстро оседает грязь.

— Чисти не чисти, дом всё равно останется таким же пыльным. Всё из-за этих унылых серых улиц за окном, — пробормотала она себе под нос, вытирая очередной уголок. Казалось, что весь район был пропитан безысходностью, и никакие усилия не могли это изменить.

Скрип двери заставил её вздрогнуть. Марлин замерла, прислушиваясь к звукам. За окном дул холодный ветер, время от времени доносился шум машин. Внезапно что-то с глухим ударом упало в соседней комнате.

— Что это? — пробормотала она, настороженно осматриваясь.

Звук повторился, на этот раз ближе, словно что-то или кто-то двигался по квартире. Марлин напряглась, её механические пальцы сжались в кулак.

Скрип половиц позади заставил её резко обернуться. На миг ей показалось, что мрак комнаты стал ещё гуще. Вдруг из темноты выкатился мяч, плавно остановившись прямо у её ног. Её механическое тело застыло, мышцы словно окаменели.

— Кто здесь?! — громко выкрикнула она, но в ответ услышала лишь слабый отзвук её собственного голоса.

Маленькая тень мелькнула где-то у стены. Детский смех эхом прокатился по комнате, отдаваясь холодком в воздухе. Марлин сделала шаг вперёд, но комната осталась пустой.

— Покажись! — её голос звучал твёрдо, но в нём пробивалась нотка тревоги.

Маленькая девочка с плюшевым мишкой на руках неожиданно появилась в углу. Её светлые волосы казались неестественно белыми, а глаза безжизненными, как у куклы.

Северный ветер влетел в оконную раму, и едва уловимые звуки снаружи внушали тревогу. Он окутал комнату, образуя густой туман, пробирающийся даже в самые мельчайшие щели. Марлин ощутила, как каждый металлический сустав напрягся, когда раздался этот звук.

Бом — бом.

Глухой, тяжелый стук прорезал тишину, как острый нож. Что-то прыгнуло, с глухим ударом оттолкнулось и замерло. Марлин дернулась. Механизмы протестуще скрипнули, холод пробрал даже ее лишнее чувство тела.

Бом — бом.

Теперь стук был громче. Понятно, что стены вокруг сузились, углубляясь в пространство. Марлин неожиданно обернулась, но комната была пуста, лишь тени дрожали под светом уличного фонаря. Она напряглась, ее механический взор пытался просканировать пространство. Шорох, глухое эхо, и вдруг из-за угла выкатился мяч.

Он прыгнул раз-два-три, а затем с затихающим ударом остановился у ее ног. Маленький детский мячик. Марлин оцепенела. Она знала, что никто не мог попасть в дом. Она была одна. Но тогда… кто бросил этот мяч?

И тут…

Топ-топ.

Тонкие шаги, словно босые ножки ребенка, зазвучали за ее спиной. Марлин медленно повернул голову. Глаза ее светились тусклым механическим светом, озаряя пространство. И тут, как из сна, из тени возник силуэт. Маленькая девочка в простом платьице, держа в руках плюшевого мишку, стояла перед ней. Ее волосы спутаны, взгляд исподлобья холоден. Лицо девочки не выразило ни капель эмоций, лишь пустота, что ужасала до дрожжи.

— «Мамочка, а можно я поиграю с мишкой в чаепитие?» — прошептала она голосом, похожим на затухающую музыкальную шкатулку. — «У нас есть мёд? Это его любимая еда».

Марлин хотела что-то сказать, но ее механические губы не слушались. Девочка, если не замечала ее состояния, опустила мишку на пол.

— «Нет, какао я не буду». — Девочка мотнула головой, а затем посмотрела прямо в глаза Марлин. Ее взгляд был холодным, как сталь, в нем читался не детский ум, а что-то… чуждое, темное.

Марлин сглотнула, ее металлическое тело скрипнуло, когда она шагнула вперед.

— «Кто ты?» — выдавила она, ее голос срывался на металлические нотки.

Девочка оскалилась, словно улыбаясь, — но в ней не было радости, лишь бездонная зловещая пустота.

— Мама зовёт меня Мари, папа Люси, а я придумала себе имя Беатрис. Тебе нравится? — тихо прошептала она, но её голос отдавался гулом, будто исходил отовсюду. — «Нет, нет, нет!» — закричала она вдруг. Крик был настолько громким, что стены затряслись. Из-под стола упали предметы, люстра задрожала, а Марлин сделала шаг назад, грохнув металлической пятой о пол.

И в одно мгновение девочка исчезла, растворившись в воздухе. Мишка остался лежатьна полу. Его голова была оторвана, набивка — как бы клочки облаков — валялась вокруг. Но это было не самое страшное.

По стене, прямо там, где только что была девочка, начали стекать потёки. Они напоминали кровь, смешанную с чем-то чёрным, густым, вязким. Слабый запах разложения и гнили проник в ее систему, словно разъедая изнутри.

Звук был невыносим — капли этой странной субстанции падали на пол, раздаваясь в тишине, как будто глухие удары колокола.

Из угла комнаты послышался еле различимый шёпот.

— «Ты тоже будешь… как я…»

Марлин застыла, ее механическое тело стало неподвижным, как статуя. Она попыталась сосредоточиться, но шёпот раздавался снова, ближе, глубже, как будто говорил прямо внутри ее головы.

— «Мамочка… мамочка…»

Ома не могла пошевелиться, будто весь механизм замер от переизбытка эмоций, которые она давно считала утраченными.