Часть живой души. Книга 1: Любовь пронзающая время

Этаж 3: Малиновая находка

Марлин с нетерпением ждала возвращения Грема, размышляя о странных событиях последних дни. Она знала, что он хотел подавать заявление о пропаже ребёнка вместе с Дереком, и напряжённо перебирала в памяти всё, что Грем говорил о Сьюзен и её семье. Скрипнув замок, дверь распахнулась, и Грем вошёл в квартиру. Его шаги были уверенными, но лицо выдавало усталость.

— Марлин, — с ходу начал он, широко разводя руками. — Мы написали заявление о пропаже ребёнка, но их отношение... Как будто это нам сделали одолжение.

Он покачал головой и тяжело вздохнул.

Марлин медленно двинулась навстречу, её металлические ноги слегка скрипнули. Она протянула руку, чтобы положить её на спину Грема, когда он уселся на стул, неловко его отодвинув.

— Как Дерек? — спросила она, с трудом пытаясь смягчить механический голос.

Грем опустил плечи и задумчиво посмотрел на стол.

— Он... не знаю. Когда я увидел его у школы, он был полностью разбит. Было страшно смотреть на него. Я пытался его успокоить, но, сама понимаешь, это ненадолго. Он пошёл к бабушке. Представляешь, ему приходится вести себя так, будто всё нормально, пока мы не узнаем, где Сьюзен.

Марлин задумалась, перед её глазами всплыли образы маленькой девочки с мишкой. Она невольно перевела взгляд на второй стул, что стоял напротив. Он был пуст, и даже неприятный след от пролитой жижи исчез. Угол с потёками, который она так чётко помнила, тоже выглядел чистым, только тонкий слой пыли и паутинка остались на своём месте.

— Я вот думаю сходить на работу, — пробормотал Грем. — Если не пойду, лишат премии. Тогда есть будет не на что.

Марлин молчала, слегка неловко переступая ногами, и вскоре ушла вглубь комнаты, оставив его наедине с мыслями.

Грем погрузился в свои размышления, словно его сознание растворялось в бескрайних просторах памяти. Взгляд невольно задержался на чае, который принесла Ома. Тёплый напиток тихо дымился в кружке, отражая мелькающие отблески света, но Грем этого не замечал — он не пил, не ел, только молча обдумывал происходящее.

Где может быть Сьюзен?

Мысли беспорядочно метались, словно всполошенные птицы. Он перебирал варианты: куда обычно уходят дети, если не хотят домой? Детские площадки? Нет, слишком открыто. Дворы с заброшенными домами? Возможно. Подвалы, чердаки, торговые центры, пустующие здания, подъезды… где прячутся дети, когда им страшно?

Внезапное озарение пронзило сознание. В голове всплыло несколько мест, где он сам, будучи ребёнком, искал укрытие от проблем. Трущобы за старым заводом, крытая автобусная остановка на Линейной, подвал жилого комплекса "Эверест", старый парк с пустующими аттракционами…

Грем медленно направился к выходу. Уже стоя в коридоре, он вдруг резко обернулся — как будто что-то важное мелькнуло на краю сознания. Нужно найти хотябы одну зацепку. "Фанарик!" Резко взяв его из верхнего ящика, он вылетел за дверь, почти не замечая, как сердце бешено колотится в груди.

Но бежать у него получалось не лучшим образом. Каждая попытка преодолеть расстояние сопровождалась быстрой одышкой и бесконечными передышками. Его походка напоминала бег раненой собаки — неловкая, прерывистая, с каждым шагом всё более отчаянная.

Пять лет постоянных опозданий и суматошного ритма жизни научили его преодолевать себя хоть немного, но сегодня его силы, казалось, иссякли.

Раз — два — три… Всё. Ноги налились свинцом. Он споткнулся, но удержался. Сердце колотилось, горло сжимало жгучее ощущение нехватки воздуха.

Грем замедлил шаг, облокотился на стену и тяжело выдохнул. Его разум лихорадочно перебирал возможные варианты. Где она может быть?

Если она действительно пропала, значит, надо начинать с того, что найти её сумку. Если бы она ушла из дома в школу, но так туда и не дошла, сумка должна была где-то остаться. Возможно, её бросили в спешке или кто-то её подобрал. Рюкзак — это ключ.

Но если она пропала не по своей воле?

От этой мысли внутри всё неприятно сжалось. Грем стиснул зубы и накрутил на палец прядь волос. Он не хотел думать о плохом, но обязан был рассмотреть все варианты.

Что, если она просто прогуляла?

В этом случае её можно найти там, где дети обычно скрываются от взрослых.

Но зачем ей скрываться? У неё был обычный день — обычное утро, форма, привычный путь в школу… Почему бы ей вдруг понадобилось сбегать?

Грем встряхнул головой.

Если она не сбежала сама, значит, кто-то ей помешал дойти.

Внутри поднялась волна тревоги. Всё это было плохо. Очень плохо.

В этот момент послышался молодой, несколько грубоватый голос:

— Э, а почему тебе?

Не успел голос звучать, как другой, более звонкий перебил его:

— Я первый увидел!

— Дай сюда! — выкрикнул первый голос, и в воздухе зазвучали неразборчивые звуки: шелест, крехтение, перемешанные с бормотанием, словно в этой суматохе время перестало иметь значение.

Грем невольно повернул голову в сторону узкого проулка, где в полумраке происходила странная сцена: две фигуры толкались, словно спорили, ударяясь чем-то ярким. Их силуэты казались бледными и неважными на фоне яркого предмета, привлекающего всеобщее внимание. Приглядевшись, Грем заметил детский рюкзак насыщенного малинового цвета – маленькое яркое пятнышко в этом хаотичном мире.

— Эй, малолетки! Отвалите! — пронзительный крик разнесся по узкому проулку, заставив воздух задрожал от напряжения. Парень с суровым выражением лица резко повернулся и зашагал вдоль темного переулка, где подростки, пытаясь скрыться, бросались в бегство.

В ответ донесся громкий, недовольный вопль:

— Сам отвали, мужик!

Две фигуры, заметавшись, судорожно подхватили рюкзак и рванули в разные стороны. В темноте мелькнули бледные лица, слишком юные для такого грубого голоса, что слышал Грем. Один из мальчишек запнулся, едва не растянувшись на влажном асфальте, второй дёрнул рюкзак, но, не справившись с весом "находки" и собственной координацией, бросил его и понесся следом за напарником.