Части

Части

   Бог первый.
Это.

"Такая любовь не умирает,
 она может спрятаться,
 но всегда будет появляться
 в моменты одиночества"

1.
 Очередное, пропахшее сыростью, утро. Четыре утра. Поднявшись с пола, я снова оглядываю стены с разорванными обоями, из которых торчат уже давно пожелтевшие газеты. Вокруг настоящий хаос мусора и грязи. Из мебели; стол, расшатанный стул и телевизор - пожалуй, это все, что столь дорого для меня тут.
В доме отсутствовала мягкая мебель, но не потому, что я не мог ее себе позволить. Я считал, что мягкое уничтожает человека, делая его слабым.
Поднявшись, прохожу по коридору в ванную, расталкивая разный хлам под ногами. Я уже не помню, когда в последний раз подметал пол, но точно знаю, что не мыл его, ни разу за все те годы, пока жил тут.
 Ванная - единственное место в доме, что сияет чистотой. Это мой маленький мир, моя купальня, мой молитвенник. Я могу находиться тут часами, наслаждаясь водой, погружаясь в свои мысли и не выходить из них долгое время. Однажды я пролежал тут почти двое суток - мое тело было невероятно уставшим, ему здесь надоело уже через несколько часов, и оно молило меня вылезти, но мой разум не слушал никого - он просто размышлял. Я взглянул на часы у зеркала; до работы еще три часа - можно полежать в горячей воде и поразмышлять, или поспать, все будет зависеть от того, что захочет мой разум.
 Прошло около часа, после того как я с неохотой вылез из воды и обнаженный прошел на кухню. Все та же картина: посуда раскидана по всем углам, в центре стоит одиноко стул, у стены холодильник и плита, которые должны давно оказаться на свалке, но я привык к ним, они мои дети.
 Найдя в стопке посуды сковородку с налипшими остатками еды, кинул ее на плиту и разбил туда яйца. Набрав воды из-под крана, и положив смесь из сковороды на ближайшую тарелку, я направился в туалет. Там, как и обычно, сильно воняло плесенью и мочой. Взяв сигареты с пола, прикурил и начал уплетать свой завтрак, одновременно прощаясь со вчерашним ужином. Доедая яичницу, залпом выпил воду из стакана, которую только что использовал под пепельницу и, не затрудняясь хоть как-то подтереться, прошел обратно в комнату, чтобы собраться на работу. Одев первые попавшие на глаза вещи, перерыв все в поиске ключей, которые так и не нашел, я вышел из дома и устремился на работу. На улице был мелкий дождь и сильный ветер. Я понимал, почему на меня так странно смотрят редкие прохожие; в такую погоду в шлепанцах, грязных джинсах и разорванной футболке можно подумать лишь одно - человек бездомный или больной на голову... пусть думают, что хотят, я сам по себе, и они мне не интересны.

2.

 Моя работа - это сущий ад, который я так сильно возненавидел за те несколько лет, что тут работал. И это чувство было взаимно всем персоналом по отношению ко мне.
Я - гений, специалист своей области. Слово "лучший" не способно описать мои таланты. Я это знал всегда. С рождения. И после узнали те, кто меня окружает.
 ... Вот и один из них: "папочка". Он же наш начальник и директор.
 - Сука, Кирилл, как же ты заебал в таком виде приходить на работу, так еще от тебя и воняет нереально. Вот какого *** я тебя держу на работе? ...Да потому что ты профессионал в своем деле. Я очень тебя прошу - сходи в баньку или сауну, а я тебе девок позову. - Владимир Александрович глупо улыбнулся и, сложив руки на животе, сел на скамейку.
 - Простите, Владимир, просто я очень устал. С вашего разрешения я пойду работать.
 И получив вместо ответа кивок, я направился к своему рабочему месту.

 Я проклинал свою работу - да, за нее неплохо платили, даже очень неплохо - я никогда не тратил и одну треть зарплаты за месяц, и все же меня тошнило каждое утро от одной мысли, что мне нужно идти сюда. Фирма занималась изготовлением электронно-строительных приборов: дрели, бензопилы, лобзики и многое другое. Я очень легко за день выполнял недельную норму и лишь по этой причине меня тут держали.

 Не прошло и получаса, как папочка созвал нас в главном цеху. Среди всего мусора, именуемого персоналом. Рядом с директором стоял ангел.
 - Внимание, внимание. Мужики, позвольте представить нашу новую секретаршу - Елену. Знакомьтесь, любите и лелейте. - Владимир Александрович наигранно рассмеялся и пошел к себе в офис.
 Я никогда не видел ничего прекраснее... она была великолепна, неописуема – самая прекрасная женщина из всех - я хотел ее, я любил ее - с той самой секунды, как увидел.
 - Гляньте, у Кирилла любовь проснулась. - Сергей, наш электрик, прыгал и указывал пальцем на мой член. Я опустил глаза и увидел, что у меня штаны чуть ли не лопаются от напряжения. Посмотрев на Елену, я отчетливо увидел в ее глазах смущение и повернулся к ней спиной. Переместив взгляд на Сергея, я взглянул ему в глаза. В этот момент я его ненавидел. Через секунду я увидел в них самый настоящий страх. Он испугался меня? Того, кого все считают умственно отсталым идиотом? Но мне не показалось.

3.

 Я дома. Снова в ванной; расположился в горячей воде и пытаюсь думать, но все мысли только о ней, о моей любви, я представляю ее детально, каждый сантиметр ее кожи, улавливаю каждый момент ее дыхания... Я по-настоящему ожил.
 Сколько времени? Без двадцати три ночи. Я в ванной уже много часов. Мое тело меня не слушается, но перед глазами стоит ее образ: столь прекрасный и восхитительный, что я не хочу шевелиться, что бы он ни пропал.
 Я снова уснул, время десять утра - я проспал работу, но вчера я выполнил все на три дня вперед и поэтому могу быть спокоен.
 День. Даже не хочу знать время, не имеет значение. Куда не посмотрю - везде она. Я умру, если не увижу ее. Мне очень плохо, меня стошнило на пол в ванной. Да ни за что - это место свято! Вылезаю из ванной и ногой выталкиваю все в коридор. Прохожу в комнату, надеваю штаны и выхожу в подъезд. Зачем обуваться? Мне только нужно набрать в легкие свежего воздуха и обратно - пять минут, не больше.
 Мне снова плохо - в каждом прохожем я вижу ее, она всюду; на лицах, на витринах, афишах, рекламах... Меня снова стошнило и, кажется, я обмочился - не имеет значение - лишь бы она не видела. Но она везде!
 Утро. Я не помню ночь. Я лежу на кухонном полу, заваленный посудой. Боже, как же воняет. Я поднимаю голову и ощущаю что-то липкое на волосах; опять тошнило - скоро я к этому привыкну. Через час на работу. Надо в душ и никогда его не покидать. Но я не хочу опоздать, я хочу увидеть ее.

4.

 Это не дождь. Это конец света, устроенный всей той влагой, что скопилась с основания времен. Небо прокалывает миллион иголок, падающих бесконечным потоком, пытаясь уничтожить вселенную, пробившись через асфальт к центру земли.
 ... Это потрясающе.
 Я шел столь медленно, насколько считал это возможным. Я делал пару шагов и снова останавливался, наслаждаясь безумием, что подарило мне небо.
Сделав последний шаг, я оказался под козырьком крыши и будто умер.

 - Смотрите, кто пришел! Ты, надеюсь, трусы в обтяжку надел, а то мало ли на меня вскочит. - Сергей прыгал вокруг меня и указывал пальцем на мой член. Все работники заулыбались, кто-то засмеялся: они мне никто, мне все равно. Я ищу ее - но ее тут нет! Где же она?
 Сломя голову я бегаю по фабрике и ищу ее. Где же? Я чувствую - она рядом. Я найду!
 Вот она - моя мечта, мой сон, вся моя жизнь в этом хрупком теле... я дождался.
 - Здравствуй.
 - Привет, Кирилл! Как ты?
 - Я люблю тебя, ты для меня все в этой жизни.
Что произошло? Она просто ушла. Ни слова. Быстро отвела взгляд и направилась в противоположном от меня направлении. Да какого ***? Нельзя так со мной, моими чувствами. Я разворачиваюсь и, вытирая слезы, плача как ребенок, бегу домой. Меня пытается остановить у выхода Владимир Александрович, но я просто сбиваю его с ног. Уже через несколько секунд здание пропало из виду под стеной дождя.
 Я должен все изменить, решить для себя - кто я?! И я знаю решение, я справлюсь. Это ведь так просто. Я настоящий гений, светлый разум, достойный лишь Богов. Мне нужна лишь сила, что пульсирует вокруг. Надо просто понять, как эту силу брать себе и после не отдавать никому.
Я лежу посреди площади, смотря в небо. По моему лицу бьёт дождь. Редкие прохожие смотрят на меня, но они ничего не знают. В них есть часть силы: в каждом из них, и они ее расходуют. Расходуют с возрастом на всю ту херню, что их окружает. В них пичкают это, что постепенно лишает их сил. У меня нет силы, нету грехов. Но я их нашел.
Я знаю, как их получить. И как не потерять.
Это должно сработать.

5.

 Новый день. Я лежу в ванной и жду вечера, когда на работе никого нет. Я хочу побыть один - или не совсем один... Но я буду просто лежать и ждать.
 Вечер. Я почти на работе, осталось лишь пара минут и все. Армагеддон закончился, оставив о себе память на дороге в образе луж: слезы о несостоявшемся пиршестве.
Захожу в цех; темно, тихо - как я и хотел.
 - А ты здесь с *** ли? Подрочить пришел?! - Опять он, мой личный грех в другом лице.
От движущейся в нем энергии сводит все тело. Ощущение; словно многократный оргазм. Он имеет нахальство, наглость, самолюбие, уверенность во всем - то, чего нет у меня, он мой грех, моя сила, которую я хочу получить. И я знаю, как!
 - Сережа, здравствуй. Почему ты тут? - Он только успел открыть рот, чтобы ответить, как в ту же секунду я накинулся на него. Вокруг было множество разных тряпок и веревок – сегодня явно мой день. Крепко связав его и запихнув ему в рот тряпку, что валялась рядом, я стянул с него штаны и нагнул его в удобную для себя позу.
 - Знаешь, а ведь ты был прав - на тебя тоже встает... мой маленький грех. - Я улыбнулся самой доброй улыбкой, какой только мог, столь детской и наивной, но в ответ увидел самый нескрываемый страх в его жизни.
 И заткнув его рот дополнительно рукой, что бы столь чарующая тишина не была нарушена его криком, я вошел в него и почувствовал, как внутри по венам, проходя сквозь легкие и сердце, запутываясь в мозгу, в меня поступает ЭТО - его грех... самое сладкое чувство на свете.
 Но это не все - я это понял сразу, как кончил в него; что-то он мне не отдал. Что-то, что он считает только своим. Я должен это забрать. Взяв со стола дрель, я аккуратно подвел сверло к его заднице... О, Боги, он боится! Боится меня? Да, все же часть его греха уже у меня. Я вставил дрель в него и нажал кнопку. Все в крови, сперме и говне. Я слизываю языком эту смесь с лица и чувствую, что он отдал мне всего себя.
 - Спасибо, Сережа. Ты очень многое для меня сделал, я никогда не забуду твою доброту и любовь ко мне. – Я наклонился и поцеловал его на прощание.

6.

 - Елена? Ау, вы тут? Я ведь знаю, что вы тут! - Я медленно брожу по цеху, наблюдая за каждой тенью. Она ждет меня - я знаю это. Я ее найду. Мы созданы быть вместе. И она должна это понимать.
Пройдя через двери на склад, я медленно обхожу каждый станок, пытаясь найти ее запах – этот прекрасный запах, о котором лишь подумав, возникает желание любви. При каждой мысли о ней, о ее теле, волосах, голосе, все тело покрывается мурашками. А потенция – у меня никогда не было подобного.
 Я расслабленной походкой шел вдоль склада и с каждой секундой ее запах усиливался.
– Зачем ты прячешься от меня, принцесса? Я чувствую в твоем прекрасном аромате частичку страха. Не бойся, любимая, я никогда не причиню тебе боли.
 Проходя по рядам станков, я включил дрель и начал аккуратно сверлить себе ладонь, пытаясь изобразить сердце. В помещение пробивался свет только с улицы. И я долго любовался узором, что оставил за собой из капель крови на бетонном полу. Меня завораживало это – как дорожка, выложенная лепестками роз, ведущая к счастливой и долгой жизни. Вырезав на руке сердце, я остановился у контейнеров с мусором и выключил дрель.
 - Любимая, вылезай оттуда. Там грязно, и ты слишком хороша для ночлега в мусоре. Пошли домой. Я приготовлю тебе ужин. – Я облокотился на край контейнера и улыбался самой счастливой улыбкой. Ведь сейчас я снова увижу ее.
 В контейнере слышалось движение. Елена вылезла с другой стороны и начала убегать к запасному выходу.
В свете луны я увидел ее лицо; оно было все красное, заплаканное и с потекшим макияжем. Она была босиком. Значит, ее прекрасные туфли остались в мусорном баке. Или они сломались, или она забыла о них. Я обязательно приобрету ей новую обувь.
 - Постой, моя принцесса. Мы отправляемся домой.
Я бегу за ней. Добежав до двери, она пытается открыть дверь. Но сама судьба благотворит нам: дверь заперта. Неспешно, боясь ее напугать, подхожу к ней.
 - Здравствуй, любимая. Я пришел проводить тебя домой. - Я протянул руку, она резко прижалась к двери и присела. - Не бойся. Я с тобой. Теперь все будет хорошо.
 - Пожалуйста, не надо. - У Елены был приступ паники. Она еле выговаривала слова.
 Присев, я погладил ее по волосам, щеке и шее. 
 - Пожалуйста.
 - Теперь все будет хорошо. Мы скоро будем дома. Я куплю тебе туфли. Ты хочешь новые туфли? 
Она резко встала и толкнула меня. Включив дрель, я проткнул ей спину в зоне сердца, после пробив еще дважды. Все вышло аккуратно, сверло не прошло насквозь и ее великолепная грудь, и живот не пострадали. 
- Ты можешь идти, любовь моя? - Она лежала рядом со мной и не шевелилась. - Нам пора домой, уже поздно. И ты, наверное, голодна. Да, моя принцесса? - Опять тишина. Я истинный джентльмен и если ей плохо, то я понесу ее на руках до самого дома. Она теперь будет со мной.
Я с ней дома. Несу ее в ванную и ложусь рядом. Она прекрасна - мы пролежали целые сутки. Больше половины этого времени мы занимались сексом и вам не описать, насколько она хороша.

7.

 - Кирилл, попал к нам полгода назад. У него сильное помутнение рассудка, он всегда молчит, во всех видит какую-то девушку и помешан на воде - из ванной не вытащить. Медсестра повесила бумаги на дверь, и пошла с доктором дальше по коридору, осматривать пациентов.
 - Это психушка, милая. Тут чего только не увидишь! - Доктор улыбнулся во весь рот и положил руки на живот.
 - Вы правы Владимир Александрович. - Медсестра сделала пометку в листе больного.

- Елена? Леночка? Ты где? В душе? Я скоро присоединюсь. - Кирилл лежал на кровати и смотрел в потолок, чувствуя аромат, вызывающий у него мурашки по телу.