Частички души

Глава 1

1879 год. Владимирская губерния, Мещерское.

Сентябрьский день выдался погожим – сухим и тёплым. В народе этот коротенький отрезок времени, когда на смену моросящим дождям и промозглым ветрам вдруг приходит тепло, а осень уступчиво делает шажок назад, собираясь с силами, именуют бабьим летом. Лёгкий ветерок, мягко шелестя, перебирал листву в кронах пожелтевших деревьев. Солнце посверкивало, отражаясь в золочёном куполе старой сельской церкви. Группка людей, облачённых в чёрные траурные одежды, положив цветы, поставив свечу и постояв немного у свежей могилы церковного кладбища, разделилась на две части. Пожилая графиня Протасова, которую поддерживала под локоть невестка, медленно и тяжело ступая, свернула на дорожку, ведущую к семейной усыпальнице князей Мещерских. Елена Николаевна размышляла о том, как быстро пронеслось время. С того момента, когда она впервые побывала здесь, минул сорок один год. Тогда здесь еще не покоились те, кого она знала и любила. Пройдя пару десятков саженей, она остановилась у старого захоронения.

- Матушка, чья это могила? - участливо глядя на свекровь, судорожно всхлипнувшую и промокнувшую платком выступившие на глазах слёзы, поинтересовалась Ульяна.

- Владимира Мещерского. Он был кузеном Алексея Сергеевича.

- Он прожил совсем мало, двадцать пять лет, - серебристый голосок Ульяны звучал несколько виновато от того, что она проявила излишнее любопытство.

- Он трагически погиб на Кавказе, - сдавленным голосом ответила графиня.

Елена Николаевна снова подумала о том, как быстро пролетели годы. Больше сорока лет она жила без него. Многое произошло за это время, выросли дети, появились на свет внуки, но любовь к Владимиру по-прежнему жила в её сердце, в самом потаённом его уголке. Эту частичку своей души она не открывала никому, оберегая как самое большое сокровище. Всё это время рядом был Алекс – её опора, поддержка, самый родной и близкий человек, без которого она вообще не могла представить своей жизни. Элен повернула голову и перехватила грустный и пронзительно-нежный взгляд супруга, устремлённый на Ульяну. Сделалось неприятно. Прежде так он смотрел только на неё, свою жену. Елена Николаевна вздохнула. Всё проходит, даже беззаветная любовь Алекса к ней. В последние годы былая душевная близость меж ними куда-то ушла, возникло недопонимание. Они часто ссорились, появились обиды и упрёки. Ссоры случались и прежде, но тогда страстные ночи быстро гасили их, и в семье воцарялись мир и согласие. Теперь уж о той страсти остаётся только вспоминать. Алексу перевалило за шестьдесят, он давно страдал от сердечной болезни. Да и ей самой в последние годы было совсем не до любовных утех. Проблемы в семье старшего сына, его болезнь, потеря внука, потом война с турками, эпидемия тифа. Одно следовало за другим, не давая опомниться. Тревога за сыновей стала постоянной её спутницей. Теперь вот смерть зятя, которая буквально подкосила Алекса и её саму. Она помнила Петра Аносова восемнадцатилетним юнкером, милым смущённым юношей. И вот его уже нет на свете. Теперь душа матери болела о Вере, которая словно заледенела после смерти супруга, в котором души не чаяла больше двадцати лет.

Пройдя ещё несколько саженей, Елена Николаевна остановилась у могилы Софьи Петровны Мещерской. Как же ей не хватало этой женщины, которая двадцать пять лет заменяла ей мать, была лучшей подругой и советчицей! Подумать только, уже шестнадцать лет её нет на свете, как и Андрея. И Василия Алексеевича. До чего же страшным выдался тот год, принесший столько потерь и унёсший здоровье Алекса. Елена Николаевна снова взглянула на супруга. Он держал под локоть дочь Веру и, наклонившись к ней, что-то говорил. Пятнадцатилетняя Соня, растерянная и испуганная, одиноко стояла в сторонке. Бедная девочка! Первая её потеря. А она ведь так любила отца!

- Сонечка, иди к нам, - позвала Елена Николаевна внучку.

Белокурая миловидная девушка с радостью поспешила к ним. Подойдя, она остановилась и взглянула на надгробье, у которого стояли бабушка и тётя Ульяна.

- Тоже совсем молодой. Двадцать четыре всего. Какой-то злой рок, - тихо произнесла Ульяна.

- Князь Андрей Борисович Мещерский, – прочитала Соня. – Я слышала о нём. Маменька часто вспоминает кузена.

- Да, мы все очень любили Андрюшу. Он погиб в Польше, при подавлении мятежа.

- Давно, ещё до моего рождения, - равнодушно махнула рукой Соня.

Елену Николаевну больно резанул этот жест. Но она вспомнила о том, что тоже ничего не испытала, когда Софья Петровна привела её на могилу своего супруга, которого она, Элен, никогда не видела. Так же и Сонечка. Андрей для неё никто, посторонний человек. Как же жаль, что так печально всё сложилось.

***

- Верочка, поедем с нами в Петербург, - заботливые глаза отца скользнули по бесстрастному лицу дочери. – Там Саша. И Вася в военной гимназии.

- Нет, папенька, в столицу не поеду. Там слишком много знакомых, я не хочу … не могу пока никого видеть. Я не в силах более выносить все эти соболезнования. Нет, мы с дочерью будем жить в Рождествено. Петруша любил это тихое место, - в глубине её огромных глаз, устремлённых на отца, плескалась боль.

- Но ты же будешь там совсем одна, даже печаль излить некому. Хочешь, мы с матерью побудем с тобой, пока ты не успокоишься немного?

- Папенька, разве я смогу когда-нибудь успокоиться? Разве смогу не думать о Петре? В нём ведь вся моя жизнь была. Теперь ничего не осталось. С Андреем умерла одна половина души, а с Петром - вторая. Моя душа мертва, - в чёрных омутах её глаз не было прежнего огня, он потух.

- Доченька, не говори так, не рви мне сердце. Всё проходит … и хорошее, и плохое. Так устроена жизнь. Тебе есть, ради кого жить. Саше, Соне, Васеньке нужна твоя материнская любовь. Нам с матерью нужна твоя забота. Володе и Мите, хоть они и взрослые мужчины, нужна твоя поддержка. Ты ведь старшая. Ужели не осталось в твоём сердце местечка для нас?

- Я люблю Вас, папенька! Вы – самый лучший на свете! Вы всегда умеете найти нужные слова. По частичке души на каждого я, пожалуй, наберу, - слабо улыбнулась Вера.