Частицы случайности

#5

Из состояния полусна его вывел шипящий над головой динамик интеркома: «Дамы и господа, говорит капитан корабля. Наш полет проходит на высоте десять тысяч метров, температура за бортом минус пятьдесят пять градусов. Наш экипаж желает Вам приятного полета».

Раздался щелчок и салон самолета снова заполнился равномерным гулом реактивных двигателей.

Буквально через секунду динамик снова щелкнул и из него раздался приятный женский голос старшей бортпроводницы: «Дамы и господа, через несколько минут Вам будут предложены прохладительные напитки, чай, кофе, сэндвичи. На время обслуживания просим вас привести спинки кресел в вертикальное положение и приготовить столики. Благодарим за внимание».

Народ в салоне заметно оживился.

Кир достал бортовой журнал авиакомпании из кармана в сиденье на против. Сколько тысяч миль налетали эти страницы за месяц? Потертая обложка, потрепанные и кое-где загнутые страницы – спасение для тех, кто не знает, чем заняться в полете. Способ убить время? Возможность найти вдохновение?

«Займитесь счастьем» – было написано на обложке. Странная фраза. Как будто счастье — это проект, который можно внести в ежедневник между встречей с клиентом и походом в спортзал. Или может быть, именно так оно и работает?

Кир смотрел через проход на пожилую женщину, которая уже час разгадывала судоку. Ее очки с толстыми линзами в роговой оправе со шнурком на концах дужек покоились на самом кончике носа. В её движениях была какая-то отчаянная методичность. Будто каждая решенная головоломка приближала её к чему-то важному. К чему? К пониманию закономерностей жизни? Или просто к следующему номеру журнала?

За стеклом иллюминатора в белом безмолвии минус пятидесяти пяти градусов мелькали редкие всполохи слишком высоко поднявшихся ледяных облаков. Как долго они здесь?

Интересно, а какие облака видели те, кто ушел из его жизни в поисках новой мечты? Забавно, но такие мысли всегда приходят на высоте десяти тысяч метров. Может быть, потому что здесь легче дышать? Или потому, что на авиатрассах мы как будто встречаем призраки тех, кого потеряли?

Половина салона еще дремала. Кир рассматривал лица. За женщиной в очках сидел мужчина в дорогом костюме. Галстук чуть ослаблен, но даже во сне он старался держать осанку. Тщетно. Его голова то и дело сваливалась, он сползал по креслу, вздрагивал, на мгновенье просыпался, выпрямлялся. Цикл повторялся. Интересно, помнил ли он, как впервые надел костюм? Тот момент, когда еще можно было выбрать другой путь? Или он из тех счастливчиков, кто никогда не сомневается?

Маркетологи авиакомпании. Что они знают о счастье? Кому они адресуют свое послание? Всем этим людям, застывшим в неудобных креслах и с нетерпением ждущих конца полета? Или только таким, как он – вечно ищущим, вечно сомневающимся?

Он вспомнил слова классика: «Каждая семья несчастлива по-своему...» А как счастлива? Может быть, счастье – это просто умение не замечать трещины в фундаменте? Или искусство возводить мосты там, где остальные упорно городят стены?

Зачем люди создают семьи? Почему бегут от одиночества как от огня? Что они надеются найти в этом бесконечном беге? Кир посмотрел на свое отражение в иллюминаторе. Оно накладывалось на облака, создавая странный эффект – будто он одновременно здесь и там, внутри и снаружи, думал и смотрел на себя как сторонний наблюдатель.

Социальные сети, музыка, работа – все эти заплатки внутри себя. Мы затыкаем ими пустоту, как дети зажмуривают глаза и затыкают уши, когда страшно. Они показывают жизни других как нескончаемый праздник. Все счастливы, все успешны, все путешествуют, все любят. А ты сидишь в самолете и думаешь: «Что со мной не так? Почему я не чувствую этого счастья?» Но может быть, настоящий страх не в пустоте, а в том, что мы можем услышать, если наконец замолчим?

Кир посмотрел на соседний ряд. Сладкая парочка. Они целовались при взлете – как будто в последний раз, словно пытались удержать друг друга от падения. Сейчас она спит у него на плече. Её дыхание легкое, поверхностное. Волосы разметались, один локон почти касается экрана его телефона. Он придерживает гаджет неудобно вывернутой рукой, стараясь не потревожить её сон. В этом жесте столько нежности и обреченности одновременно.

«Интересно, они знают, что я наблюдаю за ними? Что их маленькая драма разыгрывается перед невидимым зрителем? Впрочем, разве не все мы актеры в чьих-то историях?» – думал Кирилл.

Рука молодого человека уже затекла. Но он терпит. Ради неё. Или ради себя? Иногда так сложно понять, где заканчивается забота о другом и начинается попытка соответствовать собственным представлениям о любви. Мы все немного заложники собственных представлений о любви, не так ли?

Жертвенность. Какое тяжелое слово. Оно падает на язык, как горькое лекарство. Мы проглатываем его каждый день, убеждая себя, что это и есть любовь. Некоторые проживают так целую жизнь - в вечном служении алтарю чужих ожиданий. А может быть и своих страхов.

Девушка пошевелилась во сне. Ее парень мгновенно замер, как часовой на посту. Интересно, было бы знать, что ей снится? Может быть, другой полет? Другое плечо? Или тот момент, когда она впервые поняла, что любовь – это не только полет, но и готовность терпеть неудобства чужого плеча?

Мы все немного такие – пытаемся быть удобными. Складываемся, как карманные нож, пряча острые углы. Боимся, что если не будем достаточно мягкими, достаточно покладистыми – нас перестанут... Что? Любить? Терпеть? Замечать?