Частицы случайности

#16/2

Он спустился на лифте, проскочил через подъезд и вышел на улицу. Его трясло. Нет, с ночной прохладой отлично справлялась ветровка. Дрожь шла изнутри. Сознание было спутанным, поток мыслей захлестывал его.

Он не совсем помнил дорогу, по которой пришел, поэтому повернул на лево, обошел дом и пошел по улице. Прошел кругами несколько кварталов пытаясь понять, где находится. Понял, что окончательно заблудился. Достал смартфон и вбил маршрут. Карта повела его через дворы, мимо старых одноэтажных домов.

Несмотря на позднее время, возле кафе на перекрестке было многолюдно. Со стороны доносились смех, громкие разговоры на смеси русского и какого-то из ближневосточных языков, ветер приносит резковатый запах дешевого табачного дыма. Кир поспешил в другою сторону. Миновав несколько частных домов, фруктовых киосков, расположенных рядом с серыми панельками, он вышел к проспекту. Сверившись с картой, он повернул на лево и направился в сторону гостиницы.

«Да, Кир, – думал он, – вот это ты вляпался. И как ты теперь все расхлебывать будешь. Ты же видишь, что нравишься ей. Больше, чем нравишься. Что же ты натворил! А если она уже влюбилась? Что ты с этим будешь делать? Ты же понимаешь, что теперь ты за нее в ответе. Не, дружище, так нельзя. Завтра вам надо поговорить и расставить точки над «и». Это нельзя продолжать. У тебя есть обязательства. Что ты хочешь от этих отношений? Вы же знакомы всего несколько дней. Да и она замужем. Ну и что, что муж не живет с ней. Формально он её муж, а она его жена. Пока ты женат, а она замужем, ты не можешь с ней встречаться. Ты влез на чужую территорию. Ты позволил себе прикоснуться к женщине, которая тебе не принадлежит. Ты же понимаешь, что это неправильно… Да, формально ты не перешел границу, но вот вопрос, что назвать границей. Нужно ли переспать с человеком, чтобы измена была засчитана? Или для этого достаточно просто физического контакта. Да, ты позволил себе лишнее, но вовремя остановился. Сделал выбор не продолжать. Остановиться. ».

Пока сердце бешено колотилось и трепетало от наплыва небывалых эмоций, разум отчитывал его как мальчишку на школьной линейке.

Город спал. Общую тишину нарушали лишь шелест листьев редких деревьев, ритмичный шорох резиновой подошвы его кроссовок и тяжёлые выдохи. Дойдя до перекрестка, он огляделся. Здания вокруг показались знакомыми. Они вчера уже были здесь. Вдалеке виднелись очертания какого-то странного здания. Похожего на старый замок в романском стиле с круглыми башнями. Он вспомнил, что видел его из окна гостиницы.

Миновав перекресток, он увидел силуэт паровозика, сделанный то ли из металла, то ли из фанеры. Он напоминал киоск и ночью казался сплошным нечетким темно серым пятном. Пройдя ещё несколько десятков метров, он увидел знакомые витрины магазинов. Гостиница была рядом.

«Нормальный такой крюк сделал…, – он мысленно усмехнулся, – чего не сделаешь на гормонах… в измененном состоянии сознания…».

Около половины пятого он был возле гостиницы.

Оказавшись в номере, он отправил сообщение:

«Я в номере. Все в порядке. Немного заблудился. Спокойной ночи».

Поставив телефон на зарядку и включив будильник на 8 утра, он лег в кровать. Экран мигнул. Он взял телефон и прочитал сообщение:

«А я все думала, куда ты пропал… Спокойно ночи и спасибо за сегодняшний вечер». В конце стоял смайлик с воздушным поцелуем.

Он отложил телефон и закрыл глаза.

Телефон вздрогнул. Кир улыбнулся и посмотрел на сообщение. Лева… Сон испарился.

«Кир, у нам проблемы! Я выяснил, что серваки скучают не только по Эмиратам. Они вообще своей жизнь живут… Приезжай завтра как сможешь».

Он крепко сжал телефон и выругался вслух:

– Твою ж..! И почему я совсем не удивлен?!

О том, чтобы уснуть речи уже не было.

***

Проснулась она медленно, не сразу понимая, где находится. Она уже забыла, когда просыпалась так рано. Свет утреннего солнца оставался за плотными шторами и в спальне было привычно темно. Она потянулась, ощущая в теле приятную истому, и только потом осознала — снова думала о нём.

Всю ночь он не выходил у неё из головы. Не просто лицо, не просто голос, а сам момент их прощания — как она плакала, как он смотрел, как поцеловал в шею. Как он не хотел уходить, молчал, будто собирался сказать что-то важное, но не сказал. И в этом молчании было что-то большее, чем если бы он говорил. Всю ночь его образ отдавался тяжелым томлением внизу живота.

Она отбросила одеяло, встала и раздвинула шторы. Солнечный свет тут же наполнил комнату, заставив её прищуриться. Город ещё был полон утренней прохлады, воздух за стеклом казался по летнему хрустальным и свежим.

Сегодня она увидит его снова.

Мысль об этом вызвала лёгкую дрожь внутри — приятную, живую. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз чувствовала что-то подобное? Сколько лет она жила, будто в тумане, без настоящих эмоций? Теперь всё иначе. Теперь мир снова обретает краски.

Дети у отца, а значит, у неё есть день для себя. Для него. И, может быть, для них?

Она улыбнулась собственным мыслям, обхватила себя руками, словно обнимая эту новую, почти пугающую радость. Но вместе с радостью пришли и сомнения. Страшно ли это? Может ли она доверять себе? Или это снова иллюзия, самообман, за который потом придётся дорого платить?