Частная практика

Часть 2

— Люська, привет! Дела как?

— Нормально.

— Ашот тобой доволен.

— Чем доволен? Он только анализы сдал.

— Посмотрела? Нативные мазки посмотрела?

— Посмотрела и нативные, и окрашенные, и из лаборатории результат пришёл. Жду баков.

— И?

— Что и? Рамина, ты же понимаешь, что конфиденциальность распространяется и на тебя тоже. Лучше скажи, почему ты на полдня опоздала?

— В школе была. Рустик мой нарисовал маму. Вот и вызвали.

— Что ж он там такого нарисовал, в первом классе?

— Да меня нарисовал. Ага, только в короткой юбке. Светлана Васильевна билась в истерике, как маму можно рисовать с голыми ногами?

— Да я тебя в длинной юбке вообще не видела. Или в джинсах, или в короткой.

— Так ты послушай! Я, как приличная мамаша, надела платье, туфли на каблуках. Она меня увидела и в крик. Типа, вот откуда ноги растут у этой… А дальше началось: «Выскакивают замуж неоперившееся, вот их и рисуют в неглиже». Тут мой старший подходит и спрашивает: «Мама, она чего?» Светлана Васильевна вообще в обмороке. Старшему же одиннадцать. То есть она посчитала, что я Рустика рано родила, а тогда как быть с Тимуром! Люська, что ты ржёшь? Это не смешно. Я ей пытаюсь объяснить, что я приличная хорошая мать. Она и слышать ничего не желает.

— Чем дело кончилось?

— Муж приехал, гаркнул, она присмирела. Ну вот скажи, чем я не такая? Замуж рано вышла? Так я ж по любви и с согласия родителей. Одеваюсь я так, как мужу нравится. Да, у меня красивые ноги, ну, рожа хуже, а ноги красивые. Можно показать. И потом, где есть закон, запрещающий носить короткие юбки?

— Да у нас и закона о запрете иметь любовниц нету, — тихо проговорила Люся.

— Нет, нету. Вчера мой пришёл с гулянки, пьяный, весь в губной помаде двух цветов, и с презервативом в кармане. Использованным, понимаешь?

— А ты что?

— Ничего! У нас двое детей, он меня обеспечивает. Рубашку постирала, костюм в химчистку сдала. А потом выгребла деньги из кошелька. Да нет, не все. Частично.

— Заметил?

— Нет, он никогда не замечает. Только вот знаешь, о чём я думаю? Он не замечает, когда я выгребаю, а когда любовницы? Тоже не замечает, наверное. Или делает вид, что не замечает.

— И как ты с ним живёшь?

— А думаешь, твой Витька лучше? Просто ты пока ничего о нём не знаешь. Мой мне работать позволяет, уже плюс. Учиться дал. Я и школу заканчивала замужем, и институт. А если взбредёт ему в голову, что ему дочка нужна, вот тогда точно дома посадит. Он детей любит, и меня тоже. Помнишь, как в песне: «Тебе любовница положена по штату». Вот и ему положена.

— Рамиш, ты его на сколько моложе?

— На двадцать четыре года. Он был другом моего отца. Да что вспоминать! Что имею, то имею. И другой судьбы, как и иной семьи, у меня не будет. Всё, проехали. Счастлива я! Понимаешь, Люся, я счастлива тем, что имею. Счастье надо ценить. Я и ценю. Хаять и осуждать все горазды. А ты попробуй любить несмотря на… хотя лучше определись уже со своим Витей. Сколько можно вот так жить?!

— Ты же сама говоришь, что надо ценить то, что имеешь, вот и замнём для ясности.

— Вы в субботу на день рождения друга его ходили?

— Ой, ходили! Цирк, да и только. Там все сотрудники кафедры и лаборатории были. Только началось всё как всегда — через одно место.

— Люся, расскажи.

Рамина уселась на стол и скрестила свои действительно потрясающие длинные ноги.

— Да слушай! В общем, надо было к Сашке к четырём. Ну, Витя мне говорит, будь готова, зайду без пятнадцати. Он в пятницу у матери ночевал. Я оделась, накрасилась. Жду. Четыре, пять, шесть. Звонит Сашка. «Люся, мужики где?» У тебя, говорю. «Нет, я один, стол накрыт. Мама с папой ждут коллег и друзей моих, и никого». «Не знаю, — говорю, — сама жду».

В семь Витька звонит. «Люся, ты готова?» А я уже поревела, уже умылась и хожу в домашнем халатике. Он мне говорит, через полчаса подходи к Сашкиному дому. Там встретимся. Я снова привожу себя в порядок и бегу на всех парусах. Стою, жду. Проходит Миша с женой, я в кусты — шнырк, чтобы не заметили, потом Кайрат с супругой. Я снова в кусты, они прошли, а на меня мужик прёт с членом наперевес. Ну, эксгибиционист. Он думал, что я испугаюсь! Ты можешь тише хихикать? Сейчас всё отделение нас послушать заявится, решат, что у нас театр приехал.

— Люська, давай дальше. Ты мой день сделала, и настроение теперь супер.

— Конечно! Добрая ты! Когда горбатому хорошо? Когда перед ним горбун с бо́льшим горбом. Я мужику говорю: «Хозяйство заправь, ширинку застегни и пошёл вон кондиломы лечить», а сама злая, вот чуть не взрываюсь. Ну прекрати ржать, а!

— Ты и кондиломы разглядела?

— Так гроздьями. Ничего товарищу не чуждо! Будешь громко смеяться, не буду рассказывать.

— Да всё, молчу. Витька-то приехал?

— Да, в этот самый момент из такси выскакивает собственной персоной, и, как истинный защитник, чуть на того не кидается. Рамина, тебе воды дать?

— Да, пожалуйста! Умоляю! Дальше, рассказывай.

— Дальше Витя извинился, они у проректора машину с кирпичами разгружали, всей кафедрой. Только Сашку как именинника пощадили. Ну понимаешь, кто проректору откажет в таком щепетильном деле, тот завтра же на улице окажется без работы. А потом, пока к маме, пока псину выгулял, потом в душ и вот результат. Представил он меня всем собравшимся, как свою жену. Вопросов не было. Сидели поздно. Сначала проректору должное воздавали, потом пили за здоровье именинника. С сестрой Сашкиной познакомились. Ну, дальше всё нормально до следующего дня. Домой пришли под утро, спать завалились. Встали к обеду, и то бы не встали, если бы его мама не позвонила. А вечером к нам Кайрат пришёл. За столом сидим, он рассказывает. Оказывается, он своей жене всех вкратце охарактеризовал. И про Мишу Чистякова сказал, что тот самый малопьющий, а Миша в этот день был в ударе и упился в хлам. Мейрама следила за Мишей, чтобы посчитать, сколько пьют наши мужчины. А Миша — сама понимаешь. Я помню, как она у меня спросила: «Миша всегда так пьёт?» Но я не знала для чего, и за Мишей я не следила.