Частная практика

Часть 4

Прошла неделя. Ашот с Яной приезжали на уколы и процедуры каждый день. Они поправлялись. Всё было хорошо и на работе. А вот дома всё как всегда. Ещё три дня назад Люся сходила к брату своей потенциальной свекрови на консультацию, она его знала, нет, не лично. Но ведущих специалистов в разных областях медицины принято знать.

Ничего нового он ей не сообщил. Вылечить её не пытался. Дал несколько рекомендаций общего характера и сказал, чтобы она не обижалась на его сестру. Та просто слишком любит сына.

Люся осталась в недоумении. Вот стоило ради этого отпрашиваться на полдня с работы и тащиться в другой конец очень немаленького города? Ну да ладно, что теперь делать. Сходила, познакомилась. Только в такую вселенскую любовь матери к Виктору она не верила. Так не любят, так пользуются, играют на самых тонких струнах души. Манипулируют, но не любят. Вот такую непростую правду открыла для себя Люся. Одного понять не могла, какая роль отведена ей в игре его матери. Ведь всё не просто так. Она была нужна сначала. Его мать сделала её, Люсю, своей подругой и делилась с ней своим горем — неудачной женитьбой сына. Она тогда казалась такой искренней, и Люся её жалела. Она даже чем-то маму её напоминала, заботой, что ли... Только мамы уже не было и даже рассказать о своих сомнениях кому-нибудь не представлялось возможным.

А потом был развод и возвращение Виктора домой.

Люся посчитала нормальным охлаждение её отношений с его матерью. Только была не права. Та нашла удобный момент, свела их и оставила одних.

Меньше всего Люся ожидала от себя, что так увлечётся. Сначала просто разговоры о работе, о науке, которой он занимался. Пусть в другой области, но биология есть биология. Затем его проект, где вдруг стала просто необходима её помощь...

А потом они стали близки.

Она радовалась этой близости, потому что любила. Любила друга, единомышленника, очень неординарного человека.

Но шло время и захотелось стабильности. Тут и возникли непонятки с его матерью. Люся резко стала не той, которая нужна её сыну.

Создавалось впечатление, что отведённая ей роль уже сыграна и пора бы убираться со сцены, так как в дальнейшем сценарии Люси больше нет.

Одна причина сменяла другую. Всё было подчинено одной единственной цели — не дать им быть вместе. И тут ещё сестра его подключилась. Причём внешне казалось, что все улыбаются, все вежливы и приятны, но был некий подтекст. Нечто такое мимолётное, от чего становилось сначала зябко, а потом совсем холодно. То, от чего хотелось бежать без оглядки...

***

Сегодня был новый клиент. Это хорошо, это просто здорово, потому что очень нужны деньги. Такую глупость вчера сотворила, что остаётся только смеяться над собой.

На рынок по пути с работы заглядывать не стала, слишком свежи вчерашние приключения. Закупилась в магазине и решила, что на пару дней ей продуктов хватит. Виктор не звонил и не приходил уже три дня. Она тоже звонить не стала. В конце концов, пора быть гордой.

Дом встретил всё тем же одиночеством.

Включила музыку и легла на диван с книжкой. Так и вечер пройдёт.

Звонок в дверь немного шокировал, но открыла сразу, даже в глазок не глянула. Учи не учи себя быть осторожной, всё бесполезно.

— Привет! — перед ней стоял Виктор.

— Заходи. У тебя всё нормально? На тебе лица нет.

— Нормально. Накормишь? Я с работы.

— Да, конечно.

Он ел, периодически поглядывая на неё, суетящуюся рядом.

— Витя, а всё-таки, что случилось?

— Я к тебе совсем, как ты на это смотришь?

— Хорошо смотрю. Мрачный почему? Или это настолько печальное событие?

Он молчал. Долго и изучающе разглядывая ничего не понимающую Люсю.

— Витя, колись уже. Мы очень странно начинаем совместную жизнь, тебе не кажется?

— Люся, — он сгрёб её в охапку и усадил себе на колени, — ты знала о своём диагнозе и состоянии?

— Да, конечно. Вегето-сосудистая дистония, приступы мигрени. Ничего смертельного. И?

— Я буду с тобой до конца.

— Что? То есть следующие лет пятьдесят ты собрался провести на моём диване, читая газету?

— Да не шути ты. Я думал и понял, что мы должны быть вместе.

— Рассказывай. — Шутки кончились. Люся вдруг осознала, что решение далось ему тяжело, что он думает совсем не о том, о чём она.

— Люся, год. Понимаешь, тебе осталось год быть нормальным человеком, а потом — всё, постепенное угасание. И конец.

— Кто тебе сказал такую глупость? Дядька?!

— Люся, мама считает, что я принял неправильное решение.

— А как считаешь ты?

— Я у тебя. Есть небольшая проблема.

— Кроме моей смерти через год? Кстати, не дождётесь! Я злая, просто невероятно. Завтра же я потребую заключение у твоего дядьки, а потом подам на него в суд.

Он не дал ей говорить, поцеловав её в губы. Отпустил, только когда понял, что она плачет.

— Витя, за что они меня так?

Она просто рыдала у него на груди, а он прижимал вздрагивающие плечи и гладил мягкие волосы.

— Люся, мы вместе. Пусть они все останутся там, за чертой. Есть ты и я. Понимаешь?

— Да, только жить я буду долго — им назло.

— Это хорошо.

— И детей рожу!

— Думаю, что пора приступать к их производству.

— Погоди, до производства ещё есть время. Так о какой проблеме ты говорил?

— У меня нет вещей, я ушёл в чём был.

— Это не проблема. Была бы ещё вчера не проблема, проблема сегодня.

— Каламбур. Ты как всегда не озвучила половину мыслей.

— Только не ругайся и не смейся.

— Не буду! — он говорил, а сам улыбался, хотя понятия не имел о чём пойдёт речь.

— Помнишь, я рассказывала про цыганку в трамвае?

— Да, и что?

— Мы встретились на рынке. Она мне рассказала про меня всё, как прочитала книгу открытую, и про тебя рассказала, и даже то, что придёшь, говорила, а потом взяла за руку и привела сюда ко мне домой. Витя, я сама своими руками отдала ей все деньги. И накопления, и зарплату, ну, то, что осталось. И спирт, два литра. Я сама, меня никто не просил, я не понимаю, как всё случилось, и мне стыдно перед самой собой.