Частная практика

Часть 5

— Ну и как тебе семейная жизнь? — Рамина уселась на край стола Люси.
— Никогда не думала, что будет столько проблем.
— Вот — бабы каются, а девки собираются. Свекровь звонит?
— Нет. Тишина. И я ей рада, тишине этой.
— А с Витей как?
— По-разному. В целом нормально. Знаешь, оказывается жить вместе — трудно. У меня свои привычки, которые приходится ломать, у него свои. Я понимаю, что замуж надо выходить, когда тебе восемнадцать, а никак не двадцать шесть. В восемнадцать инстинкты преобладают над инертностью. Привычки ведь и есть инертность. Они удобны, комфортны или направлены на создание уютных, радостных, благоприятных условий.
— Ты чуточку забываешь, что ему тридцать пять.
— Я помню, ещё как помню!
— Вы заявление в ЗАГС подали?
— Пытались…
— У тебя опять всё через одно место? — Рамина просто смеялась, глядя на подругу.
— Видимо, место уж больно романтичное… Мы пошли подавать заявление, а у него нет печати о разводе. Свидетельство о разводе есть, а печати в паспорте нет. Оформляем печать. И только потом можем подать заявление, а его будут долго и скрупулезно рассматривать и решать, достойны ли мы стать семьёй. А то вдруг создадим не ту ячейку не того общества.
— Так вы вроде со всех сторон положительные, не курите и не пьёте.
— Вот уж не скажи. Это я не курю и не пью, а он курит, если за компанию с друзьями. А насчёт пьёт — так это отдельная история.
— Расскажи! Судя по чертям в твоих глазах, история достаточно интересная.
— Ага. Интересная. К нашему берегу что пристаёт? Сама понимаешь, или бревно, или… Ну так вот, поехали они копать селекционную морковку. Поля, свежий воздух, природа… Хозяева полей с морковкой — каскадёры из местной киностудии. Диковинка такая — каскадёры на машинах. Они на одном колесе пируэты выделывают. Вот он с Вадиком и подружился. И как на поля едут, так туда на каскадёре — обратно на кочерге. Я неделю терпела. Обещал исправиться. Хватило его до понедельника, в понедельник опять случился каскадёр и всё по новой. Я пошла к Кайрату Мустафину.
— Погоди, это тот, жене которого ты про Мишу объясняла?
— Ну да, он у них заведующий кафедрой. Пришла после работы — мы-то до четырёх, они до шести, говорю: «Кайрат, не пускай Витю с Вадимом на поля, Вадим его спаивает».
 А Кайрат чуть со стула не грохнулся, говорит: «У меня сегодня день жалоб какой-то». Представь себе, жена этого Вадика приходила двумя часами раньше и просила не отправлять Виктора с ним на поля, потому что Витя её Вадика спаивает! Вот мы ржали с Кайратом, но он пообещал.
— И как?
— На следующий день Витя звонит, говорит: дома будет поздно, у них обсуждение проекта. Я ж понимаю, что это за «партсобрание». Спрашиваю, у кого на дому обсуждают, он отвечает, что у Андрея Ржаева дома. Ты знаешь, что я сделала?
— Что? — Рамина улыбалась, глядя на подругу.
— Да я поехала туда. Ржаева я знаю, тот ещё тип. Приезжаю, мне ржаевская жена двери открывает. Вся компания сидит на кухне — и сам Ржаев, и жена, и дочка их старшая рядом с Витей, уютненько так устроилась, и Вадик этот. Все с глазками осоловелыми. Мне Андрей рюмку даёт, говорит, что водка кончилась, остался спирт. «Тебе — говорит, — развести? Или дать запить?» А я отвечаю, что спирт не запиваю и не закусываю. Вдохнула поглубже и выпила на выдохе. У них челюсть отвалилась, Вадик передо мной на колени грохнулся, не видел он, чтобы женщина вот так спирт пила.
— А Витя что?
— Витя меня в охапку и домой. Дулся, выговор мне пропесочил и лекцию о женском алкоголизме замутил. Зато Вадика как отрезало. Уже неделю о нём ни слуху, ни духу, и на поля он больше не ездит.
— Витя сильно ругался?
— Нет, в меру. Но мы заключили договор о правилах совместной жизни. То есть на все гулянки только вместе и ночевать исключительно дома, командировки не в счёт.
— Правы, это важно. Договор нужно заключать на берегу, в море поздно. Одежду ему купили?
— Да, пару рубашек, куртку, бельё. Ашот помог, направил на склад. Там всё дешевле для своих.
— Ашот настоящий. Со своими странностями, но это такая мелочь.
— Нормальный, с ним можно ладить.

 Рамина отпросилась пораньше, ей опять в школу надо было. А Люся оставалась ждать Яну. У той был разговор.
Пришла она немного грустная, не в настроении.
— Люсь, давай так — я тебе правду-матку, а ты меня принимаешь такой, как есть, без осуждений.
— Так я вроде всегда людей принимаю такими как есть, и никого кроме собственного мужа улучшать не собираюсь.
— Успокойся, муж улучшению не подлежит. Что есть, то и останется. Либо ты под него подстраиваешься, либо разбегаетесь. Процесс не обоюдный, а односторонний.
Похихикали немного.
— Яна, так что случилось? В чём дело-то?
— Понимаешь, у меня есть подруга Саша, у неё муж и дочка. Сашка всё время на работе, она медсестрой в больнице. А я чуть что, к ней домой душу вылить — мужу её, Андрею. Вот и довыливалась. Короче, я с ним сплю иногда. Заразу принёс мой муж, а я сашкиного мужа наградила. Теперь неудобно — жуть. И с Андреем у нас всё несерьёзно, и из семей мы уходить не собираемся, но что-то делать надо. Вот как ты думаешь, что надо делать?
— Лечить их надо.
— Вот и я думаю, что надо. Ещё сестрица моя к маме жить вернулась.
— Марина?
— Ну да. Её хахаль отказался ей квартиру снимать, у него там трудности финансовые. Она ему ультиматум — женись. А он женат, и Марина у него как запасной аэродром, представляешь? Она домой к матери, а мамин муж её недолюбливает. Я-то с ним больше прожила, а Маринку отец в спорт отправил, так она училась в интернате, тренировалась и на сборы по всему Союзу. А потом как у неё голос грубеть стал, так мама забеспокоилась. Я уже замужем была, а у мамы третий брак и сын там, Маринке вернуться было некуда, вот она этого козла и нашла. Он её содержал, она училась. Со спортом-то всё, покончено. Ей гормоны давали, голос так и остался грубый, но что поделаешь.
— А отец Марины?
— Отец развёлся и решил свалить в Голландию. Марина в его планы не входит, ему ещё на троих алименты платить надо. Вот он квартиру продаёт, все деньги как отступные выплачивает и уезжает.
— Да уж, дела. Ты когда Андрея своего приведёшь?
— Я не приведу, я им твой номер дам, а дальше ты с ними сама. И меня не закладывай.
— Договорились.